А как же сын а как же борщ

Это профильный форум. Он предназначен для нормальных дискуссий по интересным вопросам (история, журналистика, социология, наука, религия, культура, и др.)
Данный форум не является свободной зоной. Общаемся и обсуждаем темы аргументированно и по сути.
Запрещены ФЛУД , ФЛЕЙМ и ОФФТОПИК
.

Старожил Клуба

Группа: Действительные члены клуба
Сообщений: 11 662
Регистрация: 10.12.2005
Из: Киев

Группа: Заблокированные
Сообщений: 5 946
Регистрация: 9.7.2006
Из: ОДЕССА

Известный писатель

Группа: Действительные члены клуба
Сообщений: 365
Регистрация: 18.2.2011
Из: Донецьк
Реальное имя: Елена

Мой автомобиль:Chevrolet Lacetti 1.6 HB
Клубная карта №527
действует до 01.01.2013

Группа: Активные пользователи
Сообщений: 6 152
Регистрация: 10.12.2008

Старожил Клуба

Группа: Действительные члены клуба
Сообщений: 16 115
Регистрация: 24.4.2007
Из: Киев
Реальное имя: Васёк

Мой автомобиль:СLW
Клубная карта №404
действует до 01.05.2010

Группа: Активные пользователи
Сообщений: 6 152
Регистрация: 10.12.2008

Старожил Клуба

Группа: Действительные члены клуба
Сообщений: 11 662
Регистрация: 10.12.2005
Из: Киев

а какие мотивации писать с большой?

Старожил Клуба

Группа: Действительные члены клуба
Сообщений: 11 662
Регистрация: 10.12.2005
Из: Киев

Старожил Клуба

Группа: Действительные члены клуба
Сообщений: 11 662
Регистрация: 10.12.2005
Из: Киев

Группа: Активные пользователи
Сообщений: 4 579
Регистрация: 6.2.2008

Все занимают положение по степени важности, в порядке убывания с лева на право.

Детство:
Мама-папа-я-сестра—прочие родственники.
Юность:
Я-я-я-я-я-я-я-родители и сестра—прочие родственники.
Послеюность :
Она-Я-родители и сестра—прочие родственники—её родственники.
Взрослость:
Дети-я-она-родители и сестра—прочие родственники.————————————————————её родственники.

Возможны конечно и вариации.

Как дальше я пока не знаю, ибо ещё не дожил.

Сообщение отредактировал MNV — 18.8.2011, 15:39

По материалам lacetti.com.ua

Во времена ВОВ моя бабушка Зина была угнана на работу в Германию.
Перед войной она трудилась поваром в вагоне-ресторане поезда Москва-Ленинград, до этого — в ресторанах Ленинграда. То есть готовила она умело и очень вкусно.
Поэтому в Германии она работала в столовых, сразу помощником по кухне, а потом и поваром.
Уже после войны (до 1949), трудясь в столовой какого-то Мюнхенского предприятия, однажды предложила шефу показать, как варить наш обычный борщ. До этого готовились только немецкие блюда, никаких отступлений, порядок превыше всего.
Так как она уже заработала свой кредит доверия у начальства, главный решил, что пусть уж варит нужное количество, на обед работникам. Огромную 40-литровую кастрюлищу.
И она организовала процесс. Чистка, нарезка, варка, зажарка, заправка.
Шеф стоял все это время рядом, наблюдал, запоминал. В конце варки он махнул рукой одному из поваренков и куда-то с ним ушёл.
Борщ был почти готов, бабушка капусту положила и оставалось только дождаться, чтоб закипел, но тут на пороге появляется шеф с помощником и в фартуках они что-то несут. Подходят к плите и шеф высыпает в борщ полный передник макарон. Поваренок не успел.
Бабушка остолбенела.
А шеф широко улыбнулся и довольным голосом:
— Я вижу, Зизи в борщ всё, что было, положила, но я тоже решил Зизи помочь.
Он понял главный принцип: борщ — это блюдо, в которое можно навалить всего и побольше. Внёс свою искреннюю, хоть и ошибочную лепту, так сказать.
К сожалению, дальнейшая судьба сего творения мною не отслежена. Может, и спасли борщ. Может, и так съели. А может, хрюшкам скормили.
Не варят ли теперь в Баварии борщ с макаронами?
Надеюсь, нет.

Звонит жена и просит купить томатной пасты. Потом после неловкой паузы она неуверенно добавила: — Я кажется варю борщ.

Ох, мужики, как же я спалился! Жена в длительной командировке была и вернулась на день раньше. А у меня и борщ в холодильнике, и полы помыты, и цветы политы. Что ж ты врал мне всю жизнь, что не умеешь? жена спрашивает. Самой все по дому делать приходилось. Пытался я ей объяснить, что не я это, что баб водил. Не поверила! Потому что когда она вошла, я посуду мыл.

Когда родилась моя дочь то она сразу отказалась от соски, доставив первое время проблем при докармливании.
В два года она хорошо говорила, знала несколько букв. Ела борщ и любила шашлык. Но «хотела титю». Это «хотение» могло возникнуть и глубокой ночью, и даже в общественном транспорте, заставляя краснеть её мать.
Ехали мы на поезде и к нам в купе подсела семья с мальчишкой, ровесником дочери. Мальчишка без устали тарахтел на своем тарабарском языке, даже его родители не понимали. Дочь слушала, слушала, а потом сказала ему: «Чего ты тарахтишь? Не видишь что ли, что взрослые тебя не понимают?» Мальчишка замолчал. Через время доча «захотела». мальчишка молча наблюдал и после её «обеда» что то сказал на своём языке. После этого дочка перестала «хотеть».
Сын, в два года, ел борщ, любил шашлык, но не был таким «вундеркиндом» как его сестра. Говорил плохо, и если что то нужно показывал пальцем. Но «хотел сосу». Причем на улице, в гостях и при гостях этого не было, только в семейном кругу. Да и соска эта — «ветеран». Вся жованая, пережованая, но на никакую другую он не соглашался.
Были в гостях у бабушки в деревне. Сын очень любил смотреть как горит огонь в печке через открытую дверцу, сидя на лавочке. Не знаю что на меня нашло, но я взял кусок бумаги, смяв в комок зажал в кулаке и сел возле сына. Стал говорить что он уже большой, что сосать соску не красиво. Сын слушал, а потом вытащил соску изо рта и протянул её мне, а пальцем указал на огонь в печи. Я взял соску, произвел манипуляции в руках, и выкинул комок бумаги в печку. Бумага моментально вспыхнула и сгорела. После вечерней сказки он затребовал сосу. Я его поднял и еще минут пять смотрели на горящий огонь. Утром он встал вместе с бабушкой и внимательно наблюдал как она выгребает золу из печки. Потом сам перековырял золу в ведре. Соску я положил в какую то коробочку и дома закинул на антресоль.
Года через три решили мы навести порядок на антресолях. Я доставал вещи, а жена с детьми, на полу, их перебирали. Коробочка с соской попалась дочери. Она достала соску и, показывая её брату, радостно сказала: «Я же тебе говорила что папка тебя обманул». Сын молча забрал соску и отнёс в свои вещи. В первый же приезд к бабушке он самолично выкинул соску в печку.

Недавно в компании друг вслух читал историю про обосравшегося после квашеной капусты: https://pikabu.ru/story/kvashennaya_kapustane_moe_no_rzhal_p.
Хииии. Да у меня на эту тему покруче недавно было…. В компании тем-более за столом рассказывать стыдно было, но тут так и быть! Расколюсь. Клянусь говорить правду, только правду и ничего кроме правды!
Недавно по вопросам дисера пришлось ехать в Киев к одному из оппонентов – профессор в авиационном универе. Разговор заведома должен быть не простым. Мы с товарищем на вокзале заказали по борщу, бутылку немирофф и сидим обсуждаем, как быть лучше. Время шло, мы повторили борщ и водку… Борщ – кислющий сцуко, но дешево! Ну всё. Еду. Нервы шалят…… Я в вагон ресторан, а там бутылка немипрва 150 грн (примерно 300 рус.рублей). Похер. Нервы не отпускают. Приехали в 6 утра. Встреча в 9.30 возле самолета (кто знает – на Комарова возле главного корпуса). Я первым делом в вокзальный сортир! А там – писец. Платный на ремонте. Часть секций огородили – написали – бесплатно. Но туда в начищенных до блеска туфлях войти стремно и бомжей куча вокруг. Думаю – пошло оно нах. По дороге что-то придумаю. Эх….. Где были мои мозги. Добрался довольно быстро. 8 утра – ждать 1,5 часа. И о ужас…. Да. Кишки не выдерживают парциального давления. Я сам еле от вони не падаю. Срааааать охоооота! Но где бля? Хоть под елку на проспекте садись. Напротив главный корпус в 16 этажей. Перед ним лестница чуть меньше Потемкинской в Одессе. Каждая ступенька – резкая боль в кишках. Еле поднимаюсь – вход по пропускам и студбилетам. БЛЯЯЯЯЯЯ. Терплю еще. Настает 9.30. Звоню профессору – хер вам. Задержусь. Буду в 10. Подходи к стоянке за аркой. ЖОПА! В 10 подъезжает хюндай туксон. Выходит «принимающая сторона». Я его по фото с сайта узнал. Поздоровались. Приглашает в машину. А у меня уже швы трещат во всех смыслах. Бля, если бздану….а то и обосрусь сейчас…мне всю жизнь на оббивку машины работать. Пот по всему телу и тоже вонючий…БЛЯ! Ну думаю, щас быстро ршим дело в машине и бегу хоть без пропуска. Похер уже всё и все! Хер вам. Минут 10 говорим, потом: сейчас к нам на кафедру оедем поработаем. Там в авиационном целый город – корпусов дохера. Приехали…. Второй этаж. Бляяяяяяя. Зашли на кафедру машиноведения в преподавательскую. Бля. Я сесть не могу. Спросить про сортир как-то не к месту. Первое ж впечатление произвести надо. Всё. Ну думаю…Прощай карьера. А морда горит, как у гипертоников и алкашей. И тут…..пришел мой ангел хранитель. Какой-то дедушка просит моего профессора что-то подписать, а там папка дохуищная! Тот мне – сейчас я «Иваниваныча. – не помню уж как спасателя моего звали, простите» отпущу и буду с Вами работать. Я выхватываю телефон: мол пока в Николаев научному позвоню, что всё ок и встреча состоялась. ОК. Я выскакиваю…. Бегу по коридору – НИКОГО БЛЯ НЕИ ВОКРУГ. Где сортир – хер его знает, а давление в жопе закритическое. СОС! ХЕЛП! МЭЙДЕЙ! БЛЯ! Вижу дверь с дамским силуэтом – WC. Мужского рядом нет! Т.е. по логике или на другом этаже, или в другом крыле. Похер! Врываюсь. Стоп. А кейс то я там оставил. Сцуко – ебучая столица. Ну где вы видели столичные ВУЗы без парашной бумаги. Похер! На окне тюлька небольшая. Она уже мной сорвана! Глаза в тумане…. Мозг в отпуске…. О, момент истины. В кабинке болото метр на полтора и выпачканая тюль. Бегом назад! СПАСЁН! А в преподавательской всё еще подписывают. Из коридора доносятся крики. Больше криков. МНОГО КРИКОВ. Бля. Теперь сердце колотит….. Хоть бы не спалили.
Мы выходим из преподской и идем в пустую аудиторию. Возле сортира две тетки в синих халатах (уборщицы или хз) пытаются втолкнуть девченку в то сортир с криками: «шалава, иди убирай! А штору новую купишь». В ответ визги. Крики. Чуть не пиздяться. К девченке подбежали друзья наверное. Ледовое побоище, бля! А вонь……… Противогаз не спасет! Проф мне: вот умные дети за кордон едут учиться, а к нам селюки, которые срут как у себя под кустами. Я в ответ: да-да, так это Киев, а представьте кого мы учим в провинции….. Фух. Спасен! «Виновница» найдена. Дышу спокойно. Но вонь даже до противоположного крыла! Чертовы борщи кислючие на сортировке (вокзал в Николаеве, не путать с туалетами).
Вобщем порешали мы дела. Идем назад. А этаж весь в тумане. В преподской спросили – что за хрень – да колхозница обосрала там всё. Вызвали санитаров из медчасти, что б обработали от греха подальше. Мдя… Скоро снова туда ехать, а меня мучает вопрос: вдруг там камеры были. Простите меня, студенты и профессура НАУ. Я больше не буду! Обещаю!

Фирочке Хаймович таки очень сильно повезло. Вы будете смеяться, но она наконец вышла замуж. Нет, сначала ей, конечно, не то, чтобы не везло, сначала Фирочку Хаймович никто за невесту не считал. Когда выдавали замуж ее двоюродную сестру Хасю и пришло время бросать букет невесты, Фирочка даже не подняла свой тухес от стула и продолжала кушать куриную ножку.

— Ай, я вас умоляю, мне почти сорок и за всё это время если мужчины и смотрели на меня, то только за спросить, сколько стоит эти биточки.

Фирочка работала в столовой камвольной фабрики и таки знала за биточки всё, включая цену.

Фирочка жила со своей мамой Броней Яковлевной и швейной машинкой, которая все равно не работала. Хотя Броня Яковлевна тоже не работала. Из работающих во всей квартире была только Фирочка.

И все бы продолжалось так, как оно есть, если бы Фирочке не повезло.

И ей таки так повезло, что все не понимали, как. Фирочка вышла замуж не за какого-то гоцн-поцн с рынка, а за настоящего доктора в белом халате и золотом пенсне. Доктора звали Самуил Абрамович Шварц, но Фирочка звала его Муля, и он откликался.

За этим доктором до Фирички целых пять лет охотились все более или менее приличные незамужние невесты и даже Роза Шуйт вздыхала о нем высокой грудью, а Розе Шуйт таки есть чем вздыхать, чтоб вы себе там ни думали.

Одним словом, пока все портили себе нервы и хотели сделать себе личную жизнь, эту жизнь сделала себе Фирочка Хаймович, невысокая полная девушка тридцати семи лет с незавидной жилплощадью и двумя табуретками имущества. И кто бы мог подумать!

Вы меня, конечно спросите, как эта самая Фирочка смогла сделать всем больную голову, а себе семейную радость? Так я вам отвечу, как Фирочка смогла сделать всем беременную голову, а себе семейную радость. Я вам, конечно же, отвечу. И я знаю, что я вам отвечу правду, а вы можете думать себе, что хочите.

Однажды доктор Шварц зашел к Фирочке по поводу сердца. Не ее сердца, а сердца Брони Яковлевны, ее мамы, которая не работала, как и их швейная машинка. У мамы немного схватило сердце, а доктор Шварц пришел ее лечить по линии горполиклиники. Но получилось, что он пришел за мамино сердце, а получил Фирочкино. Когда доктор Шварц зашел с жары потный, как портовой грузчик, снял свою белую шляпу и выписал маме валокордин, Фирочка предложила ему холодный красный борщ, которые вы все называете свекольник, и за это название моя бабушка побила бы вас вениками и не давала бы плакать.

Но если вы хотите так его называть, делайте, что хочите, можно подумать, мне есть за это дело.

Так вот, Фирочка накормила красным борщом доктора. И доктор понял, что это то, что он искал всю свою докторскую жизнь. В смысле, это холодный красный борщ и Фирочка. И когда он вытер рот салфеткой, он захотел жениться на Фирочке и стал ходить к ней с цветами и крепдешиновыми платьями в подарок.

Фирочка не то, чтобы ломалась, в ее возрасте это смешнее цирка, поэтому согласилась и теперь ей завидует даже Роза Шуйт, не смотря на объемы и томные вздохи.

Ну, так вы хочите узнать что за такой красный борщ давала Фирочка доктору? Ну, так я вам расскажу. Можете тоже приготовить и сделать себе счастливую жизнь, главное будьте здоровы и вовремя кушайте.

Вам нужна ботва. Берете буряк, отрезаете ботву, и она у вас есть. Положите ее в сторону, а сами помойте под проточной водой сам буряк, поставьте вариться в каструльке. Когда сварится, очистите от кожуры и натрите на терке. Главное не выливайте отвар, надо процедить его через марлю и пусть себе остывает молча.

Пока вы трете буряк, сварите яйца вкрутую. Потом очистите и нарежьте кубиками.

Промываем и нарезаем перышками ботву, которая до этого была в стороне.

Нарезаем свежие огурцы, зеленый лук и укроп.

Когда все уже готово, смешиваем все это вместе: буряк, яйца, зелень, ботву, огурцы. Солим, перчим, не стесняемся.

Потом все проще некуда. Положили ложкой по тарелкам получившееся и залили холодным отваром, в который предварительно выжали лимон.

Кладем в каждую тарелочку сметанку, нарезаем черный хлебушек и ждем подходящего доктора, чтобы осчастливить его этим вот покушать и личной жизнью. И чтоб вы мне были здоровы.

Одесские зарисовки.
Ворон Кеша.

Александра Наумовича Таненнбаума конец дня выкинул из Нового Арбата, перебросил через Москву-реку и понес по душному Кутузовскому проспекту, мимо Третьего кольца, прочь от забот, от несущегося в никуда суетливого мегаполиса, туда, за город, в уютный дом с тихим двориком, любимым псом ротвейлером Шлёмой и котом Моней, предки которого очень давно, несколько кошачьих поколений назад были вывезены из тихого двора, расположенного на улице Буденного одесской Молдаванки.
Александр Наумович открыл окно, снял галстук, растегнул верхнюю пуговицу рубашки. Машина неслась, свистя ветром, загоняя в салон влажный июльский воздух.
-Климат-контроль не работает?- спросил Александр Наумович водителя Толика, старинного своего друга ещё с детских времен, с которым прошел жизненный путь от детсадовского горшка, школу на Буденного, через одесский Водный институт, опасный бизнес 90-х и скорее побег, чем переезд в связи с расширением бизнеса, в Москву. Толик не блистал бизнес-талантами, но был предан и надежен, как старинный советский гаечный ключ.
-Все в порядке с климат-контролем, Саша. Что на тебе лица нет?- Толик внимательно посмотрел в зеркало заднего вида на друга.
— Не знаю. душно мне. Включи климат-контроль.
-Хорошо,- пожал плечами водитель.- Но вроде не так уж и жарко.
-Просто включи климат-контроль! И поставь как можно прохладней!- раздраженно повысил голос Александр Наумович.
Зазвонил телефон.
-Алло, Александр Наумович? Это Алексей.-далеким эхом ударило в ухо.
-Какой Алексей?-вытер лоб и шею влажным платком Александр Наумович
-Алексей, маклер, из Одессы!
-А, да-да, я Вас слушаю.
— Я по-поводу квартиры Вашей на Болгарской.
-На Буденного.- поправил Александр Наумович.
-Да-да, на Буденного, просто она уже давно у нас зовется Болгарской.
-Моя квартира в Одессе продается на улице Буденного. Мне так привычней.
-Хорошо-хорошо, я тоже люблю старые названия улиц. Так вот, за Вашу квартиру на Бо..Буденного я уже взял аванс, вполне покрывающий в случае отказа покупателя все Ваши дорожные издержки. Все документы к сделке я подготовил. Скажите, когда Вы сможете прибыть в Одессу?
-Завтра. Буду завтра к трём дня.- отрезал владелец недвижимости на Буденного и бросил телефон рядом с собой на сиденье.- Толик, закажи мне билет на самолет.
Толик молча кивнул. Потом озабоченно посмотрел в зеркало заднего вида на друга и продолжил:
-Может мне полетать с тобой? Все-таки лет двадцать назад мы в Маме оставили многих людей недовольными.
-Нет.- Александр Наумович мотнул головой,- Не думаю, что за нас там так долго помнят. Да и кто знает, что я еду? Маклер Леша, ты, да я. Все будет нормально. Сиди себе с семьей и отдыхай. К тому-же кто будет кормить Шлёму с Монечкой? А? Пушкин? Кому я их, кроме тебя могу доверить? И почини климат-контроль, в конце концов! Сколько я могу ездить в этой душной консервной банке? Если я приеду и в машине опять будет стоять такая духота, я тебя в следующий раз таки возьму с собой в Одессу, но только на поля орошения и скажу, что так и было!
-Хорошо-хорошо, и что ты так распсиховался, Саша? Едь себе в Одессу и ни за что не волнуйся.
. -Ехать надо?- спросил Александра Наумовича таксист в одесском аэропорту.
-Сколько?
-100 евро,- как само собой бросил в одесскую жару таксист, но по-птичьи, сбоку, одним глазом следил за реакцией клиента.
-Сто евро?- поднял брови Александр Наумович.- Та за сто евро я отсюда уеду прямо в ресторан на Дерибасовской, поем там, а на сдачу даже куплю тебе жевачки, чтобы тебе легче дышалось от зависти.
-Одессит?- блеснул золотой фиксой таксист.- Так что ты мне голову морочишь целых 10 минут? Давай 20 евро и поехали в Город.
-10 евро и ты меня уже мчишь на Буденного.
— Ну, и долго мы стоять будем?- завел старый Ланос фиксатый.
Улица Буденного встретила Александра Наумовича тенью под старыми акациями, серыми двух-трех этажными домами, черными воротами дворов, неспешностью прохожих и стайками снующих из двора в двор ребятни. Тяжелые ворота родного двора открылись со скрипом, тихий безлюдный двор пах котами, котлетами и жареной картошкой, в правом дальнем углу сушится белоснежное постельное белье, старинная дворовая акация положила свои уставшие ветви прямо на край деревянного, давно некрашенного стола, придавив его к земле.Александр Наумович подошел к столу, провел ладонью по его шершавой, занозистой поверхности ладонью.
— Шурииик!- зазвенел в голове бабушкин голос,- Шурик, ты идешь домой? Борщ стынет!
-Та щас, бабушка! Дай нам доиграть!
-Никаких доиграть!-продолжалось в голове у Александра Наумовича.- Бери с собой Толика и идите кушать оба!
-Тетя Фира,- вмешался в голове у Александра Наумовича в разговор Толик.- Мы еще чуть-чуть поиграем, пожалуйста. Мы быстро, борщ даже не остынет!
-А ну оба бикицер кушать!- уже строже позвала ребят тетя Фира.-Ну вот молодцы, мыть руки и за стол.-уже без капли строгости встретила бабушка ребят в квартире.
-Бабушка, смотри что опять мне на голове сделал ворон Кеша!- Сашка рукой показал себе на золотистые кучеряшки на макушке. -Он мне опять лепешку на голову посадил.
-Ой, я тебя прошу, тоже мне горе!Это к деньгам, Шурик, к большим деньгам. К маленьким деньгам Кеша лепешки с акации не кидает. Это ещё твой прадедушка Семен говорил,- тетя Фира опустила голову внука под кран в ванной, вымыла ее , вытерла большим банным полотенцем и легким шлепком направила Сашку обедать.

Читайте также:  Что нужно чтобы свекла была красной в борще

.
-Каррр- раздалось над головой, в ветвях акации.
-А!Кешка! Неужели ты? Жив, старый черт?
-Карр,- зашевелились ветви.
Дверь в парадную лежала внутри, приставленная к стене, родительская квартира была открыта настеж, как бывает только на свадьбах или похоронах, по квартире сновали какие-то люди, рассматривали мебель, открывали и закрывали шкафы, шухлятки на кухне, раскладывали диваны, проверяли краны. Александр Наумович прошел в гостинную, сел на диван. Напротив, над старинным бабушкиным сервантом висела черно-белая семейная фотография с бабушкой, отцом, матерью и маленьким Шуриком.
-Александр Наумович? Добрый день, очень рад. — с улыбкой пожал руку хозяину квартиры маклер.- Мы еще раз все осмотрели. Скажите, вы из квартиры будете что-то забирать? Я имею в виду технику, мебель.
-Нет.
-Совсем ничего?- удивился маклер.
-Совсем ничего. Хотя. вот эту фотографию заберу.- показал на семейное фото Александр Наумович.
-Конечно-конечно! Семейные фотографии- это настолько личное, святое. — маклер на секунду запнулся. — Хорошо. Тогда мы уходим и через час встречаемся у нотариуса на Базарной. Договорились?
-Хорошо.
-Вот и отличненько. Значит через час на Базарной.
-Да, через час на Базарной.- эхом ответил Александр Наумович в уже захлопнувшуюся за маклером и покупателями дверь.
Тишина, звенящая тишина мертвой квартиры давила, хватала спазмом за горло, наконец вытолкнула Александра Наумовича во двор и усадила под акацию за покосившийся стол.
-Карр,- снова раздалось в ветвях над головой.
-Кишь отсюда! Еще пиджак мне запачкаешь, старый черт! Знаешь сколько мой пиджак стоит? 10 штук! И не рублей.-Александр Наумович глянул вверх и погрозил в ветви пальцем.
-Карр, -повторила птица,петлей взмыла над акацией, двором, домом, над Городом, уносясь ввысь, в небо, забирая с собой прошлое двора, дома, Города у самого Черного моря.
Андрей Рюриков.

В любом доме у женщины всегда есть своя отдельная комната, и там она веселится вовсю: хочет- борщ варит, хочет жарит, хочет- посуду моет..

Ох, мужики, как же я спалился! Жена в длительной коммандировке была и вернулась на день раньше. А у меня и борщ в холодильнике, и полы помыты, и цветы политы. Что ж ты врал мне всю жизнь, что не умеешь? жена спрашивает. Самой все по дому делать приходилось. Пытался я ей объяснить, что не я это, что баб водил. Не поверила! Потому что когда она вошла, я посуду мыл.

Мама растила Свету в строгости, хозяйственной — чтобы и борщ могла сварить, и в квартире убраться, и постирать, и погладить. Но Свете это все не пригодилось, она выросла красивой!

Я очень сильная, как Шварценеггер. Но не очень умная. Зато я сильная (не помню, говорила ли я об этом. Я не очень умная, простите). Короче, я вытаскивала штепсель из розетки и выдернула из стены всю розетку. Вместе со штепселем и какими-то электрическими потрохами. Халк крушить! Халк ломать. Ааааррргх!

Не то, чтобы я не могла запихнуть розетку обратно (я очень сильная, помните?) Просто я подозреваю, что она все равно вывалится обратно. Как этого избежать, я не знаю (вы знаете, почему).
А еще я растяпа. Очень боюсь огня. Ткну куда-нибудь не туда, что-нибудь замкнет и будет пожар. Огонь плохо. Халк не любить огонь.
И Сеня, как назло, уехал на неделю в командировку. Так что я позвонила знакомому Мише и попросила его прийти и починить розетку. Я сказала, Миша, ты такой большой, красивый, сильный (почти как я, но еще и умный). Приди, почини мне всё. Он пришел, выхватил откуда-то из-за пояса отвертку и все наладил за три минуты. Мужчина за работой прекрасен как полубог. Потом до семи вечера мы пили чай.

Когда Миша ушел, я решила пропылесосить пол под розеткой (там нападало немного цементной крошки и пыли). Увлеклась и пропылесосила всю комнату. В одном углу, за дверью, так активно шуровала пылесосом, что выдернула плинтус.
Думаю: ну, плинтус-то, наверное, я сумею присобачить обратно? Я же сильная! Там такие крепления, на которые плинтус, вроде бы, можно без особых усилий прицепить.
Села на пол, стала присобачивать. А под плинтусом, оказывается, полным-полно пыли и кошачьей шерсти. Прямо комочками. Непорядок! Халк не любить непорядок!

Прошлась пылесосом, убрала. Потом взяла, отодрала соседнюю секцию плинтуса, просто посмотреть, как оно там. Я же не смогу спокойно спать, если буду знать, что у меня где-то в доме хранятся неучтенные запасы пыли и шерсти.
Посмотрела. Там все то же самое, только еще и провода идут вдоль стены. Пропылесосила. Вошла в раж, стала отдирать следующий плинтус. Пришел кот, попытался остановить меня, сказал «Мяу». Теперь я понимаю, что он хотел сказать «Остановись, дура, что ты творишь, хватит ломать дом!», но в тот момент я не поняла. Я не очень умная.
Зато очень сильная. Вместе с плинтусом я выдрала провод. Халк дебил.

Короче, это был кабель интернета. Я поняла, что все, мы приплыли. Интернет у меня закончился, а значит, любимый сериал я посмотрю не скоро. И чтобы отправить работу заказчику, придется идти с ноутбуком в какое-нибудь кафе с вайфаем. И переписываться я смогу только с телефона, а это ужас-ужас, мне это неудобно. Сказала коту: «Твоя хозяйка дура». Он ответил «Мяу». Видимо, это значит «Я знаю».

Тогда я позвонила Мише. Говорю ему, Миша, ты такой большой и сильный. И наверное еще не успел далеко уехать, скажи мне, что не успел. Я уничтожила интернет, вернись и почини мне его! Я тебе, говорю, все что хочешь сделаю. Борщ сварю, рубашки поглажу, сына рожу. Дом могу разнести. Я очень сильная!

Он поржал, но вернулся.
Прошел в комнату, посмотрел на порванный кабель. По его хмыканью я начала подозревать, что борщом не отделаюсь. Потом достал роутер со шкафа, посмотрел на него, еще похмыкал. И говорит: «А у тебя точно интернета нет? Ты проверила?»
Эээ, говорю я. Но кабель же… Гм, гм. Нет, не проверила.
Достала телефон. Интернет есть.
Включила ноут. ИНТЕРНЕТ ЕСТЬ!

В общем, это оказался какой-то древний кабель для интернета, оставшийся от старых жильцов и давно неактуальный. Он просто так лежит себе за плинтусом, и сто лет уже ни к какой технике не приколочен. А я просто не очень умная и не догадалась проверить.

Плинтус мне Миша поставил на место и наказал впредь не отламывать. Говорит: в следующий раз чаем и печеньками не отделаешься. Будем двойню делать.
Так что теперь я хожу по дому осторожно, и когда штепсель из розетки выдергиваю, на всякий случай придерживаю рукой стену, чтобы не обрушить.

Потому что Халк сильный.
Но при этом – сами знаете.
Халк дебил.

За окнами мелькал чёрный лес, на столе в стальной миске остывал борщ, чай дребезжал подстаканником. Что может быть душевней вечернего вагона-ресторана? В тот день я был последним его посетителем. Ко мне за столик подсел сам директор и мы разговорились.
С политики беседа мягко съехала на воспитание детей и директор (к сожалению, я так и не узнал его имени) рассказал вот такую историю:

— Ребёнка обманывать нельзя. Кого хочешь обмани: друга, жену, начальника, но своего сына никогда.
К сожалению, мы очень поздно это понимаем. Лет двадцать назад, я встретил самого лучшего в мире отца. Во всяком случае его детям можно только позавидовать. Человечище.
Ездил я тогда в Симферополь и вот, так же вечером, ко мне в ресторан пришел мужик, в руках небольшой целлофановый пакет, в нем рыба виднеется. Мужик помялся и говорит:

— Извините, у меня к вам огромная просьба, вопрос жизни: не могли бы вы это спрятать в ваш морозильник до Симферополя?

Я ещё подумал – ну нихрена себе наглость вообще и отвечаю:

— А как вы себе это представляете? Я должен вашу неизвестную рыбу сунуть к своим свежайшим продуктам? Так что ли? Выбросьте этого леща и не морочьте мне голову, я даже сквозь пакет чувствую, его тухлячий запашок.
— Да, я все понимаю, но видите ли, это не совсем лещ, или вернее не просто лещ. Чтобы вы меня правильно поняли, расскажу с самого начала. Ещё в апреле, моей дочке исполнилось четыре годика, а она всегда мечтала получить на день рождения Русалочку и не игрушечную с тряпичным хвостом, а самую настоящую, живую. Я с дуру и пообещал, папа ведь может всё что угодно. Что было делать, пришлось купить куклу Барби, покрасить волосы в зеленый, выломать ей ноги, взял в рыбном магазине живого леща, отчекрыжил половину, выдолбил его слегка изнутри и скрепил болтом сквозь дырку от ног. Да вот, вы сами посмотрите (он достал из пакета этого зверя с кукольным туловищем, а из под плотно перевязанного резинкой платья торчал настоящий рыбий хвост)
С тех пор, вот уже три месяца, я вынужден каждые три-четыре дня менять ей протухающие хвосты на новые. Поначалу считал, потом со счёта сбился, наверное тонну рыбы на неё перевёл. Сам уже был не рад, что ввязался, но деваться некуда, дочка её просто обожает, детсадовские подружки тоже приходят в гости, завидуют. Хорошо ещё уговорили, что спать с Русалочкой нельзя, она должна жить в холодильнике. И вообще, на воздухе Русалочка всё время спит как спящая красавица, и оживёт она только у себя дома в подводном царстве. Вот, еле дотянули до отпуска, едем, наконец, отпускать страдалицу к своему папе – морскому царю. Но, боюсь до моря не дотянем, труп начинает портиться. Ну, так что, поможете с моргом? Или хотя бы кусочек льда может дадите?

Конечно же я помог, даже новый хвост из горбуши ей пристроили. Пока от Симферополя до моря доберутся, а это еще часа четыре, протухнуть вроде не должна.
Вот это настоящий отец с большой буквы, «вы, нынешние – нут-ка»…

Обычное утро коммунальной квартиры номер четыре

Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет!
-Мусечка, вы бы шоколад в мясорубку еще с фольгой засунули! И зачем вам мясорубка, когда есть терка?
-Розалия Моисеевна, вы такая умная, что у вас скоро мозг пойдет носом! И что вы все время смотрите в чужие стороны, когда у вас борщ? Варите свой борщ и я вас не спрашиваю.
-Муся, Розалия Моисеевна права, шоколад надо поломать на кончики, а потом тереть на терке, зачем тебе мясорубка?
-Ну, так я ей и говорю, зачем ей мясорубка, только ваша Муся это не Муся, а какой-то бендюжник, кричит и хамит пожилой женщине.

-Розалия Моисеевна, у вас борщ, идите его солить и не думайте, что вы самая умная, а вокруг мебель!
-Вот видите, она опять, ваша Муся! Приличные родители, надо же.
-Мама я хочу какать!
-Левочка, подожди, я тру шоколад, у меня грязные руки.
-Мама я хочу какать, я сейчас покакаю прямо на половик!
-Муся, идите усадите ребенка в уборную, вы что боитесь измазать шоколадом его дрек? Я только позавчера выбивала половик!
-Мама я хочу какать! Мама я хочу какать!
-Оу, Муся, иди уже усади Левочку, я потру твой шоколад!
-Семен Иммануилович, вы что опять в уборной? Выходите, тут ребенок хочет!
-А почему вы думаете, что я не хочу? Я только зашел!
-Так вы всегда хочите, а ребенок только иногда. И вы уже со вчерашнего дня там живете и не выключаете за собой свет!
-Мама я хочу какать!
-Семен Иммануилович, если Левочка покакает на половик, вы сами будете его нести в химчистку, выходите из уборной, я вас умоляю!
-Ша! Я уже выхожу! Я так не могу, тут не дают спокойно жить и умереть! Это же не возможно!
-Семен Иммануилович, тут после вас мухи летают мертвыми и не жужжат! Что вы такое кушали, Семен Иммануилович?
-Муся, когда вы будете ходить в уборную фиалками, я вам сразу сообщу, а пока не делайте мне беременной голову и усадите уже своего Левочку какать!
-Муся, тебе тереть весь шоколад или половину?!

Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой. Муся Шнейдерман и ее мама Хана Абрамовна готовили шоколадный пирог, Розалия Моисеевна варила свой борщ, а Левочка, сын Муси и внук Ханы Абрамовны хотел какать.
Именно в это обычное утро коммунальной квартиры номер четыре, сын Розалии Моисеевны, Йося, вошел в парадной майке белого цвета и в синих тапках на ногах на кухню и сказал:
-Мама, вы как хотите, но я так больше не могу, мама!
-Ай, Йося, не делай мне голову, ты видишь я занята и варю борщ?
-Я так больше не могу, мама, и я хочу сказать, что я женюсь.
-В смысле ты так больше не могу и хочу сказать, что ты женюсь?
-Я, мама, женюсь, я хочу тебе это сказать и так больше не могу.
-В смысле, ты женюсь и хочешь мне сказать и так больше не могу?
-Мама, прекратите повторять моих слов! Я именно это и хочу вам сказать! Мне двадцать шесть лет и я имею право!
Розалия Моисеевна положила ложку на стол, выключила газовую конфорку и тяжело опустилась на табурет.
-То есть ты женишься?
-Да, мама, я женюсь.
-То есть ты вот так вот женишься на женщине?
-Да, мама, я решил. Я женюсь на женщине, потому что на мужчине никто не женится.
-Это еще как сказать- вклинилась в разговор Муся.
-Муся Шнейдерман, если ты не замолчишь свой рот, я сделаю тебе первую группу инвалидности вот этим борщом и мне не будет жалко полкило говядины, которые там плавают!-парировала Розалия Моисеевна- То есть ты, Йося, все решил?
-Да, я все решил, мама, и даже не спорьте.
-То есть ты все решил, Йося, а мама может уже ничего не решать? И кто эта шикса, что ты на ней решил?
-Ну, почему сразу шикса, мама? Она хорошая девушка с работы.
-Хорошие девушки не работают на трикотажной фабрике. Там работают шиксы, а хорошие девушки сидят дома и жду пока на них женится хорошие мальчики из приличных семьи.
-Но мама, она правда очень хорошая, мы ходили с ней в драмтеатр и в горпарк кататься на карусели и кониках! Ее зовут Танюша Гапоненко, она живет в общежитии, она …
-Ша! Вы слышали? Гапоненко! Ее зовут Гапоненко из общежития! Мы Фельдман, а она Гапоненко! Конечно, она хорошая, она очень хорошая! Она видит стоит неженатый мальчик из хорошей семьи, воспитанный и одетый в приличную рубашку, так она сразу охмурила и сделал себе личную жизнь!
-Мама, подожди.
-Так мало того, этому шлимазлу больше не нужна мама, которая всю жизнь только и делает, что его любит как свуою жизнь и здоровье, одевает как английского лорда, делает гефелтифиш, который не пробовал сам Леонид Ильич, так зачем ему любить такую маму, когда у него есть Гапоненко, гойка, которая ходит в драмтеатр и катается на кониках!
-Мама, ну хватит играть театр, ты же не в кино! Я женюсь и все!
-Значит я умру. Иди женись, делай что хочешь, на Гапоненке, на Шмапоненке, хоть на негритоске из колоний, мне все равно, я умру и у тебя не будет никакой мамы и тебе будет хорошо.
-Мама!-неожиданно твердо произнес Йося- Я женюсь. Все. До свидания.

На свадьбе Розалия Моисеевна не произнесла ни слова. Когда гости начали расходиться, она молча встала, и поджав губы удалилась в комнату, плотно прикрыв за собой дверь, поэтому так и не увидела, как молодожены уезжали в общежитие, где решили жить после свадьбы.
Несколько раз Йося с женой пытались утрясти конфликт, приходили в гости к Розалии Моисеевне, но она только молчала и не притрагивалась к принесенному торту.
Йося очень переживал, удивлялся неприступности мамы, а потом, с горечью констатировал факт того, что она сдавать позиций не собирается и визиты прекратил.
-Муся, вы бы поговорили с Розалией Моисеевной, это же надо устраивать такую трагедию из Гамлета, Йося так переживает, так переживает, что даже похудел и плохо кушает- говорила Зина Хаскина.
-А что я могу сделать? Это же не женщина, а железный Феликс. Можно подумать у нее не один сын, а целая футбольная команда «Динамо».
С Розалией Моисеевной о сыне никто заговаривать не решался, обходя деликатную тему, а сама она при упоминании его имени мрачнела и принималась нарочито громко звенеть тарелками.

Прошел почти год. Был теплый майский вечер. Возле гаражей играли в домино Зелик Абрамович, Боря Лифшиц и Вася Калюжный. Мальчишки галдели, сидя на пожарной лестнице. Зина Хаскина громко рассказывала что-то по большому секрету жене доктора Шварца Гите Самуиловне, а сам доктор Шварц читал газету на балконе и слушал как дудит репетицию Шуберта на трубе за стеной Сема Зильберман.
Но вдруг двор словно накрыло ватой. Звуки стихли. Костяшка домино застыла в воздухе, зажатая в ладони Васи Калюжного, мальчишки, как по команде перестали галдеть и замерли, раскрыв рот, Зина Хаскина споткнулась на полуслове, а доктор Шварц прекратил шелестеть своей газетой. Даже труба Семы Зильберманы что-то невнятно продудела и замолчала.
Розалия Моисеевна, вешавшая на веревку пододеяльник, удивленно оглянулась и увидела в арке дома своего сына с женой. В руках Йося держал большой сверток, перевязанный голубой лентой.
Под гробовое молчание, переминаясь, Йося нерешительно приблизился к маме:
-Вот, мама. Я так больше не могу и хочу сказать. Хоть ты и может этого не хочешь, но это твой внук Миша, который мой сын. Просто Таня говорит, что ты должна на это посмотреть и познакомиться, потому что вы родственники.
Розалия Моисеевна молча взяла сверток из рук Йоси и заглянула в него.
-Миша?
-Миша. Но если ты не хочешь знакомиться, то он не виноват.
Розалия Моисеевна плакала.
-Мама, прекратите плакать, мама почему вы плачите?
-Идите в квартиру, я напеку оладушки, что вы проглотите язык и все зубы.

-Мама, оно не хочет! Оно не влезает и не хочет!
-Танюша, так порубайте мосол, кто же ложит в мясорубку мясо с мослами, я вас умоляю!
-Муся, смотрите в свою сторону, вас забыли спросить!
-Так Муся права, Таня, мясо надо порубать- сказала Розалия Моисеевна и сняла с плиты кастрюлю с компотом.
-Мама, я хочу какать!
-Подожли, Левочка, у меня руки грязные! Это не ребенок, это цорес майне грейсе!
Было обычное утро коммунальной квартиры номер четыре в доме по Зеленой.

Мама растила Свету в строгости, хозяйственной — чтобы и борщ могла сварить, и в квартире убраться, и постирать, и погладить. Но Свете это всё не пригодилось, она выросла красивой!

Недавно был в Берлине. Вечером зашел в бар, не в «Элефант», как Штирлиц, но чем-то похожий. Сижу пью кофе. А у стойки три молодых и очень пьяных немца. Один все время что-то громко вскрикивал и порядком мне надоел.
Я допил кофе, поднялся. Когда проходил мимо стойки, молодой горлопан чуть задержал меня, похлопал по плечу, как бы приглашая участвовать в их веселье. Я усмехнулся и покачал головой. Парень спросил: «Дойч?» («Немец?»). Я ответил: «Найн. Русиш». Парень вдруг притих и чуть ли не вжал голову в плечи. Я удалился. Не скрою, с торжествующей улыбкой: был доволен произведенным эффектом. РУСИШ, ага.

А русский я до самых недр. Образцовый русский. Поскреби меня — найдешь татарина, это с папиной стороны, с маминой есть украинцы — куда без них? — и где-то притаилась загадочная литовская прабабушка. Короче, правильная русская ДНК. Густая и наваристая как борщ.

И весь мой набор хромосом, а в придачу к нему набор луговых вятских трав, соленых рыжиков, березовых веников, маминых колыбельных, трех томов Чехова в зеленой обложке, чукотской красной икры, матерка тети Зины из деревни Брыкино, мятых писем отца, декабрьских звезд из снежного детства, комедий Гайдая, простыней на веревках в люблинском дворе, визгов Хрюши, грустных скрипок Чайковского, голосов из кухонного радио, запаха карболки в поезде «Москва-Липецк», прозрачных настоек Ивана Петровича — весь этот набор сотворил из меня человека такой широты да такой глубины, что заглянуть страшно, как в монастырский колодец.

И нет никакой оригинальности именно во мне, я самый что ни на есть типичный русский. Загадочный, задумчивый и опасный. Созерцатель. Достоевский в «Братьях Карамазовых» писал о таком типичном созерцателе, что «может, вдруг, накопив впечатлений за многие годы, бросит все и уйдет в Иерусалим скитаться и спасаться, а может, и село родное вдруг спалит, а может быть, случится и то и другое вместе».

Быть русским — это быть растерзанным. Расхристанным. Распахнутым. Одна нога в Карелии, другая на Камчатке. Одной рукой брать все, что плохо лежит, другой — тут же отдавать первому встречному жулику. Одним глазом на икону дивиться, другим — на новости Первого канала.

Читайте также:  Сколько времени тушить свеклу на борщ в сковороде

И не может русский копаться спокойно в своем огороде или сидеть на кухне в родной хрущобе — нет, он не просто сидит и копается, он при этом окидывает взглядом половину планеты, он так привык. Он мыслит колоссальными пространствами, каждый русский — геополитик. Дай русскому волю, он чесночную грядку сделает от Перми до Парижа.

Какой-нибудь краснорожий фермер в Алабаме не знает точно, где находится Нью-Йорк, а русский знает даже, за сколько наша ракета долетит до Нью-Йорка. Зачем туда ракету посылать? Ну это вопрос второй, несущественный, мы на мелочи не размениваемся.

Теперь нас Сирия беспокоит. Может, у меня кран в ванной течет, но я сперва узнаю, что там в Сирии, а потом, если время останется, краном займусь. Сирия мне важнее родного крана.

Академик Павлов, великий наш физиолог, в 1918 году прочитал лекцию «О русском уме». Приговор был такой: русский ум — поверхностный, не привык наш человек долго что-то мусолить, неинтересно это ему. Впрочем, сам Павлов или современник его Менделеев вроде как опровергал это обвинение собственным опытом, но вообще схвачено верно.

Русскому надо успеть столько вокруг обмыслить, что жизни не хватит. Оттого и пьем много: каждая рюмка вроде как мир делает понятней. Мировые процессы ускоряет. Махнул рюмку — Чемберлена уже нет. Махнул другую — Рейган пролетел. Третью опрокинем — разберемся с Меркель. Не закусывая.

Лет двадцать назад были у меня две подружки-итальянки. Приехали из Миланского университета писать в Москве дипломы — что-то про нашу великую культуру. Постигать они ее начали быстро — через водку. Приезжают, скажем, ко мне в гости и сразу бутылку из сумки достают: «Мы знаем, как у вас принято». Ну и как русский пацан я в грязь лицом не ударял. Наливал по полной, опрокидывал: «Я покажу вам, как мы умеем!». Итальянки повизгивали: «Белиссимо!» — и смотрели на меня восхищенными глазами рафаэлевских Мадонн. Боже, сколько я с ними выпил! И ведь держался, ни разу не упал. Потому что понимал: позади Россия, отступать некуда. Потом еще помог одной диплом написать. Мы, русские, на все руки мастера, особенно с похмелья.

Больше всего русский ценит состояние дремотного сытого покоя. Чтоб холодец на столе, зарплата в срок, Ургант на экране. Если что идет не так, русский сердится. Но недолго. Русский всегда знает: завтра может быть хуже.

Пословицу про суму и тюрьму мог сочинить только наш народ. Моя мама всю жизнь складывала в буфете на кухне банки с тушенкой — «на черный день». Тот день так и не наступил, но ловлю себя на том, что в ближайшей «Пятерочке» уже останавливаюсь около полок с тушенкой. Смотрю на банки задумчиво. Словно хочу спросить их о чем-то, как полоумный чеховский Гаев. Но пока молчу. Пока не покупаю.

При первой возможности русский бежит за границу. Прочь от «свинцовых мерзостей». Тот же Пушкин всю жизнь рвался — не пустили. А Гоголь радовался как ребенок, пересекая границу России. Италию он обожал. Так и писал оттуда Жуковскому: «Она моя! Никто в мире ее не отнимет у меня! Я родился здесь. Россия, Петербург, снега, подлецы, департамент, кафедра, театр — все это мне снилось. Я проснулся опять на родине. ». А потом, когда русский напьется вина, насмотрится на барокко и наслушается органа, накупит барахла и сыра, просыпается в нем тоска.

Иностранцы с их лживыми улыбочками осточертели, пора тосковать. Тоска смутная, неясная. Не по снегу же и подлецам. А по чему тоскует? Ответа не даст ни Гоголь, ни Набоков, ни Сикорский, ни Тарковский. Русская тоска необъяснима и тревожна как колокольный звон, несущийся над холмами, как песня девушки в случайной электричке, как звук дрели от соседа. На родине тошно, за границей — муторно.

Быть русским — это жить между небом и омутом, между молотом и серпом.

Свою страну всякий русский ругает на чем свет стоит. У власти воры и мерзавцы, растащили все, что можно, верить некому, дороги ужасные, закона нет, будущего нет, сплошь окаянные дни, мертвые души, только в Волгу броситься с утеса! Сам проклинаю, слов не жалею. Но едва при мне иностранец или — хуже того — соотечественник, давно живущий не здесь, начнет про мою страну гадости говорить — тут я зверею как пьяный Есенин. Тут я готов прямо в морду. С размаху.

Это моя страна, и все ее грехи на мне. Если она дурна, значит, я тоже не подарочек. Но будем мучиться вместе. Без страданий — какой же на фиг я русский? А уехать отсюда — куда и зачем? Мне целый мир чужбина. Тут и помру. Гроб мне сделает пьяный мастер Безенчук, а в гроб пусть положат пару банок тушенки. На черный день. Ибо, возможно, «там» будет еще хуже.

– Алло! Здравствуйте. Это брачное агентство «Гименейка»?

– Да. Здравствуйте, чем могу помочь?

– Девушка, я ищу жену. Для себя. Меня зовут Николай, мне тридцать пять, и у меня есть несколько обязательных требований к кандидатуре. Вы можете записать?

– Мне нужно, чтобы она не умела готовить. Да, совсем. Например, друзья на Новый Год пришли, а на столе блюдо с холодцом и из него лапы куриные с когтями торчат. Или вермишель «Доширак» запаривала мне каждое утро, а она у нее слипалась. А в идеале, просто духовку зажигала, а утварь всю оттуда забывала доставать, чтоб у меня на ужин были только горелые сковородки. Дорого и со вкусом. Со вкусом тефлона.

– Хочу, чтобы она не брилась. Совсем. Или только одну ногу, а на другой такие жесткие волосы росли, что ею наличники можно было шкурить. А в остальных местах специально отращивала, и я бы зимой руки грел в зоне бикини, как у медведя в паху.

– Еще чтобы она косметикой не умела пользоваться. Когда красилась, на Гитлера или на Вуппи Голдберг становилась похожа.

– Да, да, конечно, это без проблем. Записала.

– Очень нужно, чтобы она была нечеловечески тупая. Это одно из основных условий. Чтобы даже читать не умела, точнее, во время учебы в ПТУ разучилась. Чтобы путала правую ногу и левую руку и в театре в ладошку подошвой хлопала. Чтобы грецкие орехи зубами колола и только скорлупу ела. Чтобы думала, что «патиссон» – это такой граммофон, а что такое граммофон, вообще не знала. Чтобы…

– Поняла, поняла… Есть у меня одна такая на примете. Дальше.

– Хочу, чтобы мозг мне выносила с утра и до вечера. Каждые пять минут на мобильный звонила и спрашивала, когда я дома буду. А потом сразу на рабочий перезванивала и проверяла, не спетлял ли я куда.

– Ну, тут тоже никаких проблем нет.

– Чтобы у неё и мать, и мачеха были. А у меня, соответственно, две тещи – одна уезжала, а другая сразу, вот просто немедленно, погостить приезжала и на нашей кровати спала, а я – на кухне на раскладушке поломанной или на полу. Все лето они бы вообще вдвоём у нас жили. И чтобы одна храпела, как Боинг, а другая напивалась и в домашнем караоке шансон орала голосом глухой воровайки до пяти утра. А ровно в пять просыпалась та, что храпела, начинала греметь кастрюлями вокруг моей раскладушки и рассказывать какой я мудак, и обязательно удивлялась при этом, как это мне её дочуру ненаглядную удалось отхватить и загубить ей жизнь.

– Дубль-теща это посложнее будет, конечно, но если поискать…

– Чтобы каждый раз, слышите, каждый раз, без исключения, садясь за руль, она била мою и чужие машины. Желательно, подороже. И хоть разочек Майбах олигарха какого-нибудь в овраг спихнула, так чтобы я от безысходности родного брата Диму на органы сдал.

– Угу. Есть такое дело. В интимных вопросах есть какие-нибудь предпочтения?

– Да. Хочу, чтобы в постели она была настоящей жрицей.

– Хоть одно нормальное желание. Так и пишу – жрица любви.

– Нет. Просто жрица. Постоянно в кровати жрала хлеб с салом, пряники и сухари, а я весь, с ног до головы, в крошках спал, как котлета «по-киевски». Чтобы тут же ела борщ с говяжьими костями, а руки о пододеяльник вытирала. А кости, фантики от конфет, огрызки всякие и грязную посуду под кровать кидала.

– И еще. Если мы будем с ней сексом заниматься, пусть она меня «хухрик» или «писюша» называет. Еще хочу, чтобы она моего члена боялась и, увидев при свете, закрывала лицо руками и кричала так, будто это гадюка. И в постели все время что-то симулировала: преждевременный оргазм, эпилепсию, брюшной тиф, только бы ни в коем случае не доставить мне удовольствие.

– Ну, таких мастериц у нас полно. Еще что-то есть?

– Хочу, чтобы у неё сиськи были такие маленькие, что даже сосков не было видно.

– А так. Вместо сосков – два пупка. Ну, чисто с друзьями поржать. Чтоб они в гости к нам пришли, а я такой – хоп, футболку на ней задрал – смотрите, соски шиворот навыворот, гы-гы. Ну, это не обязательное условие, можете не писать.

– Чтобы она через неделю после свадьбы набрала двадцать килограмм, потом два года их мучительно скидывала, жрать мне из солидарности не давала. Кое-как сбросила пять, потом набрала еще десять, и после всего этого у неё даже нос стал целлюлитный. Это обязательно, подчеркните там у себя.

– Хочу, чтобы она педикюр никогда не делала, и ногти на ковер грызла. И только тогда, когда я обедаю. А еще никогда за собой не смывала унитаз. Прокладки использованные прямо в свое гавно кидала и никогда, запишите, никогда не смывала. Чтобы в раковину мочилась, как в биде, ногу по-собачьи задирала и фонтанировала, брызгаясь на зубные щетки. Запишите, это важно.

– Хочу, чтобы она меня все время воспитывала, переделывала и при этом считала, что я ей по гроб жизни за это обязан. Прям сразу, только я бутылку пива выпью, гнала меня кодироваться и горстями «Эспераль» в суп сыпала, а я потом в красно-сиреневых пятнах сидел и задыхался. За каждую сигарету наказывала рублем и не давала деньги на проезд, чтоб я двадцать километров до работы пешком шел, дышал свежим воздухом автострады, а не вредным табачным дымом.

– Это вообще не вопрос. Так почти все делают.

– Очень важно, чтобы она животных любила. И у нас жили пять кошек, три бродячие лишайные собаки, два диких селезня, попугайчики без счета и сумасшедшая цапля на балконе. Да, и еще рыбки. Полная ванна карасей, чтобы я душ по колено в карасях принимал, а они бы меня за ноги кусали. А цапля мне курить на балконе не давала и клевала в живот.

– Да, да. А еще хочу, чтобы она всё время мне что-то рассказывала.

– Какая цапля?! Вы тоже не знаете, что такое «патиссон»? Не цапля, жена, конечно. Чтоб ни на секунду рот не закрывался. Открывала дверь из туалета, громко какала и кричала мне про свои невероятные приключения за весь день. О том, как она в маршрутке на переднем сиденье ехала, как три часа чай с очень вкусными вкусняшками на работе пила, как полкило кутикул с себя настригла и как купила себе ушные палочки ровно в семнадцать раз лучше, чем у Людки, но по той же цене.

– Нет. Самое главное. Это должна быть такая стервозная непредсказуемая сука, что все бешеные собаки района захлебывались бы слюной от зависти. Вот теперь все.

– Вы знаете, Николай, такого чудовища, как вы хотите, в природе нет, не то, что у нас в агентстве.

– Как нет?! Я с ним, то есть с ней, пять лет прожил. Неделю назад ушла в неизвестном направлении. Сказала, что я её недостоин.

– Так радоваться надо. Зачем вам еще одна такая?

– Сейчас посмотрю новые поступления. Вот есть что-то похожее. Тридцать пять лет, зовут Галя, на фото какой-то чернокожий Гитлер. Написано «люблю шашлыки, животных и Шопенгауэр».

– Это она! Моя Галочка! Она думает, что Шопенгауэр – это город в Европе. Куда ехать? Я могу примчаться прямо сейчас!

— Вадик, а может, бросим всё и сбежим куда-нибудь? Ведь у нас одна любовь и только одна жизнь.
— Люся, а борщ кто варить будет, кошка, что ли? Давай вари, сбежит она.

Умные программы не-на-ви-жу.
Когда в далеком 93 году я начал заниматься 1С, она была, как восьмиклассница. Она знала, откуда дети берутся, но как их делать — плохо представляла. Поэтому почти все приходилось делать самому, но зато получать от этого массу удовольствия. Но годы шли, программа умнела, училась облегчать нам труд, и в один прекрасный момент слегка дошла до фанатизма. А я его не терплю — ни у православных, ни у мусульман, ни у программ. Приятно, когда в тот момент, когда ты делаешь ошибку, найдется рядом умный человек и скажет: «Вася. Ты был неправ». И ты покраснеешь и сунешь прополотую морковку обратно в грядку или положишь надкусанную конфету обратно в вазочку. Но представим, что Вы — домохозяйка, которая купила чудо-кастюлю, и собираетесь сварить в ней борщ. Вы тщательно промыли мясо и овощи, почистили лук и картошку, протерли морковку, сунули мясо в кастрюлю, но в этот момент обнаружили, что свеклы-то у Вас нет. Не беда — будет не борщ, а щи. И Вы идете к плите закрыть крышку. А не тут-то было — кастрюля дурным голосом вещает: «Вы забыли положить свеклу» и не дает закрыть крышку. И Вы стоите посреди кухни, как идиотка, потому что и овощей жалко, и плиту жалко, на которую уже начинает выплескиваться бульон.
Я перенес базу 1С-7.7 в 1С-8.3. Семерка была не совсем нужной версии, поэтому часть данных не перенеслась. Стал делать отчетность, обнаружил, что нет адреса нашей организации. Зашел в справочник организаций, загрузил адресный классификатор (еще один гемор от 1С — надо отдельно рассказывать), заодно ввел кое-какие недостающие данные. Жму кнопку «Сохранить», а она мне и говорит: «А ты не сказал, кто ты — юр- или физлицо». Я к этому пункту. А его редактировать нельзя. Ну «логика» этих мальчиков-программистиков в коротких штанишках, которые на работу приезжают на вольвах и феррарях понятна — ежели ты наполоскал документы, объявив себя юрлицом, то потом негоже их переделывать, ежели ты оказался обыкновенным частным лицом. Однако, мальчики, какое ваше собачье дело до моих настроек. Может я моделирую учет, может я показываю студентам, что так делать нельзя, может мне, в конце концов, кровь из носу надо сохранить сделанные изменения, потому что батарея садится и сейчас комп вырубится.
Так что там с супом? Ах да, пришлось мясо отдать коту, а овощи выкинуть в мусорку, потому что холодильник принимает тоже только целые овощи. В общем пришлось сделанные изменения не сохранять, тип организации указывать другим способом (пишите — расскажу). В общем потерял всего полчаса, зато классификатор адресов скачал. Чувствую, что скоро поеду я на улицу Селезневскую с черным пистолетом и перестреляю всех, кто делает шибко умные программы.

Моему приятелю Славе больше сорока, а он все еще холост. Мог бы жениться уже раза три или даже четыре, если б не матушка. Нет, она его никак от брака не отговаривает, наоборот, на словах давно мечтает о внуках. Но вечно случаются какие-то казусы. Соберется, скажем, Слава с девушкой на Гаити, а у мамы, как назло, сердечный приступ. А стоит ему сдать билет, приступ проходит. Или, пока Слава с другой уже девушкой на работе, мама к ним приезжает (а это, при чикагском общественном транспорте, часа полтора в один конец) и сюрпризом готовит отличный мясной борщ. Из всех жутко дорогих органических овощей, за которыми девушка-вегетарианка ездила за сто миль на фермерский рынок. И так далее, сколько девиц, столько курьезов.

Вот, например, февральский случай с Лидой. Приехала она к Славе вечером сильно соскучившись (до того две недели не виделись, все дела-дела-дела), но и слегка настороже (а что за дела такие, уж не ищет ли Слава альтернативные варианты). По заведенному ритуалу поцелуй на пороге, ужин при свечах, посмотрели киношку, и Лида идет в ванную. А Слава уже и постель расстелил.

И тут Лида в бешенстве вылетает из ванной, как та графиня с изменившимся лицом. То есть лица на ней нет вовсе, одни молнии в глазах. В руках розовая жестянка с логотипом известной фирмы женской косметики. Крем-пенка для деликатного бритья интимных зон. Тычет им Славе в лицо: мол, не изволит ли любезный граф объяснить, что это такое и кто забыл это в твоей холостяцкой ванной.

Любезный граф стоит в полной прострации и ничего внятного сказать не может. Во-первых, он этот крем вперые видит. Во-вторых, стандартная отмазка «Дорогая, это для тебя» не работает: Лида все подлежащее деликатному бритью выжигает лазером, и Слава в курсе, сам дарил ей абонемент. В-третьих, его совесть не то чтобы совсем чиста, он таки пытался подкатить к одной даме. До интимных зон там еще сто верст лесом, но в ответ на Лидины крики Слава тоже срывается и объясняет, что Лида не единственная женщина в Чикаго и он как-нибудь обойдется без ревнивых.

Лида собирает в сумку все следы своего пребывания в Славиной квартире и сваливает, наказав больше не звонить. Слава в растерянности вертит злополучную жестянку в руках. И тут звонит матушка:
– Славик, я тебе сегодня сварила курочку. И подарок оставила к 23-му февраля. Крем для бритья, купила в долларовом магазине. Ну что опять «мам»? Думаешь, твоя мама не умеет читать по-английски? Там же ясно написано: шевинг крем. А твоя Лида тебе что-нибудь подарила?

Мама парня сказала, что её борщ — самое полезное блюдо, потому что в нём вся таблица Менделеева.
Я заржала и спросила, есть ли там радий и полоний.
Она меня ненавидит 🙁

Апории бытия.
В моей жизни есть несколько неразрешимых вопросов(апорий) над которыми я не устаю ломать голову. К примеру-почему в зеркале право с лево меняются местами, а верх с низом нет? Или почему нельзя варить козленка в молоке матери его?[Исход 23:19 и 34:26; Второзаконие 14:21] То есть не то что бы рот наполнялся слюной при мысли о молочновареной козлятине, но хотелось бы знать-почему, собсно? Пронесет? Или козлы ополчатся? Вот в сказке все ясно-не пей из копытца -козленочком станешь. Из танкового трака сушняк не туши-а то будешь глухой и железный. А тут сплошной туман и догадки. Так же, например, мне абсолютно неясно почему родня не придушила меня еще в колыбели.
Я б на их месте не преминул бы .
Один из дядь(Коля зовут) не общается со мной с 6 летнего возраста. Скоро 40 летний юбилей бойкота отмечать будем. Говорит, что не хочет видеть, что из такой паскуды выросло. А оставили то меня на дядю и тетю всего то на недельку…( Читать дальше. )
Дядя был пришлый, то есть приблудный. Тетин(родной) муж. Работал мастером на заводе. Простой русский человек. Любил борщ с пампушками под соточку беленькой на обед. Простительная слабость, за которую его вяло журила тетя. Я решил помочь.Взял и вылил водочку, заменив водицей из под крана. Теперь то я понимаю, что испытывает человек, который, уже занюхал борща, напускал полный рот слюней, налил с устатку рюман, увлажнил очи в предвкушении, тяпнул…а там вода…от сука…Тетя хохотала как защекоченная. Дядьколя плюнул и полез из за стола. Меня это развеселило несказанно и я не остановился на достигнутом. Дядя Коля перешел на портвейн. Рискованное решение. В его отсутствие я поломал недолго голову в поисках жидкости с похожим цветом. Нечто сходное вышло от двух склянок марганцовки и банки зеленки, разболтанной в воде. Дядя накатил стакан и продезинфицировался лет на 10 вперед. Эффект превзошел все ожидания. На несколько минут я превратил родственника в фонтанирующий огнетушитель. Следы того извержения на потолке пережили десятилетия и два ремонта. На месте дяди я б открутил гаденышу все до чего б дотянулся. Суд бы его оправдал, я уверен.
В более поздние годы масштаб издевательств и гадств только вырос.
Когда малец, то есть я вышел из щенячества и стал недопеском ,Родина снарядила родню на чужбину.
Меня же в Буржуинию по правилам брать было нельзя. Дабы не впитал растленный дух Запада и не оторвался от родимой сиси Родины-мамы.
Для пригляда из деревни был выписан патриарх семейства-прабабушка Олимпиада Степановна 1894 года схода со стапелей. Последнияя ветвь моего генеалогического древа, на которую не вскарабкались сыны Израилевы.
Старуха была железная, держала в страхе всю семью чуть ли не с Столыпинской реформы. Нрава была крутого, здоровья лошадиного, скора на суд и расправу.
Ее образом обычно пугали непослушных зятей и они моментально становились тихие и ласковые, как кастрированные коты.
Посовещавшись, семья решила что это единственное средство против меня. А что? Липа неуков до 60 лет объезжала, томилинская милиция запиралась изнутри при ее приближении, что она зарвавшегося сучонка не обломает. Ха!
Да от ее домогательст в 18 годе комиссарик убег-и поселок остался без Советской власти на полгода.
Однако «напор класс бьет», как говорят лошадники. Поначалу, Олимпиада Степановна таки скрутила мя в бараний рог. С такой масштабной личностью мне сталкиваться не приходилось доселе.
Для начала она решительно отвадила из дому всех девок. Стоило запереться в своей комнате с дамой, как склочная бабка начинала долбить клюкой в дверь и орать «Вы что думаете, я не ПОМНЮ, чем вы там занимаетесь!»
Весь дом заполонили ее подруги, коими она верховодила строго но справедливо. Дом потихоньку превращался в богадельню. Старухи роились днем и ночью, приставали непрерывно с расспросами, советовали учиться хорошо, слушаться бабушку и не пить водку. Делились опытом и диагнозами.
Я позиционно огрызался, но проигрывал войну напрочь.
Например один раз бабаня с утра ходила с жалобами на головную боль. Надо заметить, что у Олимпиада была смертельно больным человеком лет с 50.
За время этого страшного недуга она проводила в последний путь 8 своих участковых терапевтов и подруг-старух без счета. На похороны бегала радостно возбужденная-для нее это носило характер спортивного состязания. Каждые поминки-еще одна одержанная победа. При этом лет в 85 она при мне пожала 80 килограммовую штангу, что я приволок домой. Дотянула Липа почти до ста лет и до последних дней сохраняла бодрость духа и склочность нрава.
При этом она исправно принимала горы таблеток от всего. Каждый день у нее болело что то новое.
Так вот в тот день эстафету болезности приняла голова. Я принес анальгину.Липа выпила колеса и затянула обычную непатриотичную песнь, изрыгая хулу на отечественную фармацевтическую промышленность. «Таблетки говно-ни от чего не помогают, вот раньше…»
Я согласился:
-Да, лучшее средство от головной боли, это гильотина!
-Чаво?
-Что чаво?
-Как ты назвал?
-Гильотина.
-И что, помогает?
-Еще как! Один раз-и как отрезало! На всю жизнь!
-Импортное, небось?
-Да уж не наше, французское.
На следующий день Олимпиада чуть не прибила плоть от плоти своей.
Оказывается, она поперлась в аптеку и потребовала там гильотину от головной боли. Провизорша, подыхая от хохота пыталась объяснить что это не по адресу. Как же! Бабка устроила дикий гвалт, уличая их в коррупции и бесчеловечности:
-Что? Своим продали, да?! А бабушка старая, ходи, мучайся! Не стыдно?
Ну и так далее…
Однако делать что то было надо. Я уже пропах домом престарелых, эти мафусаилы и мафусаилши снились мне даже по ночам. Единственным временем, когда они не роились в доме -был обязательный разбег по домам для просмотра мексиканского сериала «Богатые тоже плачут» Потом они собирались вновь и до хрипоты обсуждали увиденное и услышанное. Персонажам сериала кости премывались как близким родственникам-долго, тщательно с удовольствием. На этом и созрел мой дьявольский план разгона этой вороньей слободки.
Немного предыстории.
Импортные родители передали с оказией отечественному отпрыску немыслимую по тем временам роскошь-телевизор с дистанционным управлением и видеомагнитофон(оба HITACHI) Видак тогда встречался в советских квартирах чуть чаще чем синхрофазатрон. Многие даже сомневались его существовании.
Бабка, к примеру, просто отказалась в него верить. Не может быть и все тут.
Я быстро напряг какие то полукриминальные связи и устроил обмен кассетами VHS (тогда их не покупали, а меняли) Как то мне притащили засаленную и подозрительно пахнущую концентрированной страстью кассету с невиданной доселе порнухой.
В полной прострации я обнаружил, что одна из трясущихся в экране жоп принадлежит главной героине сериала-Веронике Кастро.
Думал я недолго. За 5 минут до обязательного просмотра бабкой слез богатых, я запустил похабство и хищно замер за дверью с дисташкой в руках.
Бла бла бла…заставка…титры…первые диалоги…оп! Поехали!
В комнате раздался деревянный стук-то вставная челюсть запрыгала по паркету. Я подвывал под дверью. По окончанию просмотра на бабку было приятно смотреть. Она производила впечатление человека внезапно достигшего просветления. Челюсть ее ходила ходуном, глаза вращались в разные стороны. Скоро прибыла группа поддержки и
старые клюшки привычно загалдели, обсуждая непростое бытие заморских донов и сеньорит. Бабка переводила дикий взгляд с одной ораторши на другую и, как будто, не слышала их.
-Да она параститутка! -Завизжала Олимпиада Степановна, забрызгав слюнями товарок.
Повисла мертвая тишина.
-Кто? -осторожно поинтересовалась самая смелая.
-Мариана Вильярреаль де Сальватьерра, проблядь дешевая! Ее ж валяли там скопом кому не лень…
Дальше Олимпиада в доступной форме донесла увиденное до благодарных слушателей. Я с удивлением обнаружил, что кроме скромной девушки из благородной семьи она опознала в остальных участниках праздника плоти и других актеров сериала.
-Она ж и с Луисом Альберто и с Леонардо шалашовилась!-орала Липа-и даже попу этому, как его, падлу, а! падре Адриану дала!
Бабки переглянулись.
«-Нашего полку убыло» -читалось в их глазах. Липу попытались успокоить, но она, почуяв фальшивую ласку в голосах, заголосила сильнее. Старухи резво брызнули в дверь.
Я выл под одеялом в соседней комнате.
На этом совет старейшин в нашей хате приказал долго жить. Одна, самая верная приходила как то, делала вид что верит, они сели поглядеть непотребство, Липа приговаривала, вот сейчас мол, вот погоди…но все было чинно-благородно. Пока подруга не отлучилась в туалет. Липа торжествующе заорала, выбила дверь, стащила соседку с унитаза, поволокла к телевизору…и замерла…На экране опять тянулась привычная тягомотина. Соседка, как была, семеня ногами в спущенном белье ломанулась из дому.
Со временем мы с бабкой смирились с существованием друг друга. Она признала во мне равного и благоволила. Когда ж я приволок ей кресло-качалку, Липа произвела меня в любимчики и никому не позволяла хаять правнука в своем присутствии…
Более того-часто вступалась.
Захожу как то домой-слышу,как одна из моих пассий Past Continuous бьет челом Мафусаилше. Мол-кака я синяя, поматросил и бросил,то да се.
Липа(покачиваясь в кресле с чашкой кофе-сквозь дымный выдох беломорины)
-Не пойму я тя,Катька! Никак не пойму! Ну чаво ты печалисси? Чаво кобылисси? Девка ты молодая-дырку тебе любой провертить!
Я сползаю по стеночке.

Читайте также:  Рецепт классического борща с говядиной и свеклой пошаговый

Руслан и Людмила.
Воскресным вечером Николай Степанович сидел в любимом кресле с газетой, переполненной украинскими событиями, но мысли помимо его воли устремлялись совсем в другое направление. На кухне жена с тёщей гремели посудою и не давали сосредоточится. К теще, как это нередко бывает, он испытывал откровенную неприязнь: прижимистая, неврастеническая особа, шумливая как бензопила «Дружба». Вместе они были вынуждены жить по банальным житейским обстоятельствам — Николая Степановича угораздило вляпаться в кредит, для приобретения квартиры для любимой дочери Людмилы, а закончилось эта канитель, как говорил мудрый Виктор Степанович Черномырдин: «хотелось — как лучше, а получилось — как всегда». Точнее как планировал ушлый банк, — простодушный клиент заглотнул соблазнительную наживку, после чего, чтобы не лишить семью своей дочери жилья, теща пожертвовала своим домом. С тех пор они с зятем вынуждены стоически терпеть друг друга. Люся, невысокая блондинка за тридцать, с пышными формами и зелеными распутными глазами, долго находилась на краю брачной востребованности. Родители регулярно устраивали семейные разборки, перетирая эту болезненную тему; пытались прибегнуть к услугами свах, но с наступлением интернета, эта некогда популярная специальность окончательно выродилась. Кроме того, дочь категорически возражала против таких способов поиска спутника жизни и горячо утверждала, что от женихов у неё нет отбоя. Её послушать, так она тем только и занималась, что отбивалась от ухажеров. Отказывала им по самым разным причинам, одни были слишком молоды, другие непозволительно красивы, а третьи и вовсе чересчур богаты. С точки зрения её девичьей гордости выйти за таких было бы безнравственно, что окружающие могут подумать.
Прошлым летом на пляже Левбердона она познакомилась с Андрюхой. Кавалер оказался начинающим алкоголиком, но к тому времени Люсино желание выйти замуж было уже нестерпимым. Счастье продлилось недолго; вскоре разведка донесла, что за ним числилась жена, не поддающаяся разводу, и насколько неучтенных детей от разных женщин. Жена сперва грозила прислать бандитов с освободительной миссией, а вскоре нагрянула сама. Она оказалась из разряда тех баб, которые и коня остановят и в горящую избу — как в гости, поэтому не стала ему задавать банальных вопросов, типа: «Я — или она», а просто тихо произнесла: «Пошли домой, борщ стынет». С тех пор ни о каких женихах слуха не было.
Грустные мысли Николая Степановича прервал дверной звонок. Затем раздался звонкий голос дочери:
— Мамочка, познакомься, его зовут Руслан.
Николай Степанович чертыхнулся: «Не могла предварительно позвонить», и принялся лихорадочно одеваться. Надел выходной костюм, непослушными руками кое-как повязал галстук, из загашника в книжном шкафу достал бутылку коньяка, и в таком виде предстал перед очами своей семьи.
Немая сцена. От неожиданности Люся чуть не выронила своего лохматого щенка Русланчика.

Она: Я там оставила все продукты на борщ, ты только свари и поешь, хорошо?
Он: Это все равно, что тебе сказать «Я там оставил все детали от велосипеда, ты только собери и приезжай!»

Давным –давно, когда я был молод и смел, сплавлялся по горным рекам и поднимался на заснеженные вершины, дёрнул меня чёрт поехать с весёлой компанией на знаменитый Грушинский фестиваль. Тогда ещё КСП-шники не разделились на «какздоровцев» и «миломаевцев», а были весёлой общностью шалопаев и пьяниц. Мне возле каждого костра был почёт и уважуха, как представителю человеческой популяции, о которой и пели все барды и менеcтрели, как правило, ни разу не бывавшие в горах.

Мои друзья уехали в Самару за неделю раньше, и вот, ранним утром четверга, я добрался до знаменитой поляны. Мой народ был мрачен и хмур, девки украдкой вытирали слёзы. Начал разбираться и выяснилось, что вчера, мои ленивые друзья-уродцы отправили двух бестолковых девах, Лену В. и Карину М., в город с целью – купить водки, еды и билеты на обратный путь, вручив им при этом все паспорта и деньги… В магазине девушки успели купить два килограмма гречки, а потом обнаружили, что пакет с деньгами и документами разрезан, и всё упёрто подчистую.

Грустные девушки поехали на вокзал, и в это время в трамвай врезался КАМаз, сбив его с рельсов. Потрясённые, но уцелевшие девушки, выскочив из трамвая, вместе со всей толпой внимательно смотрели, как трамвай ставят на колёсики и утаскивают на буксире, и только тогда обнаружили, что единственное, что у них уцелело, т.е. два пакета гречки, уехало вместе с трамваем…

И в такой вот кризисный момент довелось приехать мне. Я задумался над происшедшим и сразу начал помогать людям прийти в себя, — т.е. орать, заставлять наводить порядок на стоянке, заготавливать дрова, окапывать палатки, и мирная жизнь сразу стала налаживаться. Но во время колки дров тяжёлое полено, сорвавшись с топора, описало плавную кривую и брякнуло по башке одной из девушек, Лене В., выключив её из бытия на некоторое время. Приведя её в чувство, я немного задумался.

Наступил следующий день. Дежурные, чтобы уменьшить мои вопли по поводу порядка, приготовили офигительный борщ, ингредиенты которого были, по моему настоянию, нарезаны кубиками строго сантиметр на сантиметр. Одна из дежурных, Лена В., светясь свежим синяком, налила раскалённого борща в жестяную миску — кошатницу, и бегом понесла её своему парню, сидевшему на пеньке, но, споткнувшись, полетела вперёд и вылила раскалённый борщ прямо ему на брезентовые шорты. Юноша зашипел, высоко подпрыгнул, и срывая дымящиеся паром штаны, метнулся к реке. Но это его не спасло. Кожа моментально облезла спереди везде, и как боец, он был уничтожен… А я всё понял!

Отозвав Лену В. в сторонку, я спросил: — Ты часто ломала руку?
— Да как все – ответила Лена В, — четыре раза, а ещё ногу и ключицу, и у меня три раза было сотрясение мозга!
— А ты ничего странного в этом не замечаешь?
— Нет! – и Лена с ужасом посмотрела на меня.
— Понимаешь, ты — магнит для несчастных случаев, вестник беды, и поэтому, бери вот эту палатку, и вали на тот бугор, если ударит молния или упадёт метеорит, то невинные люди не пострадают!
— Но я-то в чём виновата? – Ленка зарыдала.
— Вали-вали, не болтай – в загрубевшей в горных походах моей душе не было места сомнениям и состраданию. Главное было сберечь людей!

В остальные дни происшествий больше не было, и я начал было успокаиваться, удовлетворённый своей мудростью и дальновидностью. Ленка жила одна в палатке, еду ей носили прямо туда, её друг лежал в речке и облезал, в общем, всё было хорошо, но беда стояла за спиной…
Дело в том, что я много лет мечтал посмотреть концерт с воды, с какой-нибудь лодки, привязав её к сцене-гитаре. И это случилось! Мне пригнали вёсельную лодку!
Я составил экипаж, мы вымыли лодку изнутри и снаружи, запаслись выпивкой и закуской, и уже готовились отплывать. И тут кто-то робко прикоснулся к моей руке, я обернулся — это была Ленка В. Синяк у неё почти прошёл, глазищи ярко сверкали, высокая грудь под тельняшкой взволнованно вздымалась!
— Скажи, Паша! Ты лично боишься чего–нибудь? Меня – боишься?
— Нет, лично я ничего не боюсь, — сдуру ляпнул я.
— Возьми меня на лодку матросом, я всё буду делать, закуску резать, наливать, порядок наводить!
Мне давно было жалко Ленку и я согласился…

Ничто не предвещало беды, мы привязали лодку к сцене, слушали концерт, выпивали, закусывали, общались с любимыми бардами. Вечер удался. Ближе к полуночи, мы, утомлённые водкой и таким близким для нас искусством, нечаянно позасыпали на жёстком пластиковом днище…
— Выступают Валерий и Вадим Мищуки! – услышал я сквозь сон голос ведущего. Открыл глаза и начал расталкивать дрыхнущий экипаж, требуя прибраться, навести порядок, налить и слушать прекрасное. Экипаж ворочался среди пустых бутылок, стаканов, кусков хлеба и консервных банок. Ленка прибиралась на днище лодки.
— Ой! Что это за колечко такое! – проговорила она и выпрямилась, держа в пальцах пробку от дна лодки, которую мы, готовясь к походу, так и не смогли вывернуть плоскогубцами. Ударившая снизу струя выбила пробку из её руки, и она исчезла в чёрной ночной воде. Борьба за живучесть корабля ни к чему не привела, судно погружалось, быстро набирая воду. В свете прожекторов, под песню Мищуков, под ржание ста тысяч зрителей, корабль утонул, оставив на воде головы экипажа и пустые бутылки. Концерт прервался. Вадик Мищук, с трудом сдерживая смех, спросил у меня: — Пашка, ты жив?
Я пыхтел, вытаскивая за ремень бултыхающую ногами Ленку на край гитары.
— Пусть бы меня метеоритом убило, — плача проговорила она.
А я промолчал. Я был с ней полностью согласен…

По материалам www.vysokovskiy.ru

Тренировки под Всеволожском позволили самому неуловимому и зашифрованному стритрейсеру Петербурга — Борщу — издеваться над дорожной полицией под окнами прокурора города Литвиненко. 47news узнал, кто он. Его вызывающие selfmadenews рождают кумира. А вот тут и кроется агрессивное продвижение платной услуги.

Уже месяц журналисты, да и российские сети обсуждают похождения петербургских стритрейсеров. Повод, действительно, не дурной — фотографии, где авто покоряет ступени античной биржи на стрелке Васильевского смотрятся неожиданно.

скриншот со страницы instagram

Визг тормозов и запах жженных покрышек, да еще под ритмичную музыку иномарки, что гоняет вокруг Иссаакиевской площади, куда, как известно, выходят окна кабинета прокурора Петербурга Сергея Литвиненко, тоже не оставляют шансов на равнодушие.

Если за ступеньки лихач получил полный букет протокольного удовольствия, то по поводу кругов вокруг площади сотрудники дорожной полиции делают вид, что это не главное событие на их службе. Тем временем гонщики-самоучки расширяют географию шоу. Если ранее их регулярно наблюдали у «Икеи» во Всеволожском районе, то сегодня записями крутых виражей в историческом центре Петербурга любуются даже в Якутске и Екатеринбурге.

  • Сотни парней и девушек по сетям России пишут о безбашенной, но все же романтике. Их герой — водитель синей Subaru Impreza. Среди стритрейсеров он известен как Макс Борщ. Массы не знают подробностей его жизни, но уверены, что у парня есть вкус. Сообщения о новых похождениях экстремала породили миф о всесилии. Ведь даже сына вице-президента «Лукойла» осудили за уличную гонку, а дрифтер Борщ все неуловим.

    По информации 47news, под гастрономическим псевдонимом скрывается 28-летний петербуржец Максим Глухих. Макс не таит только свое лицо.

    скриншот со страницы instagram

    А живет он на улице Марата в Петербурге. Журналист постарался застать его дома, но тщетно. Мы даже попытались настигнуть героя вечерами в прошедшую пятницу и субботу за Биржей на Васильевском, где, как известно, собираются молодые лихачи. Как ни прискорбно, но после публикации на «Фонтанке» там постоянно курсирует машина ДПС и только.

    Наш же парень начал гонять по городским улицам не вчера. Его видели на разных машинах, да и сам он выкладывает их Instagram: черный кабриолет BMW, белый Volkswagen Golf с аббревиатурой-фэнтези «ОРК» на номерах, но славу ему принесла именно Impreza, на которой он крутился по центру. Так, для справки: одна из этих машин оформлена на нем, две прочие – на его матери.

    При этом сам гонщик общается с поклонниками «Вконтакте» под тем же прозвищем, но уже в латинице — Max Drift. На его странице нет информации даже о дате рождения. Вместо портрета — красное полотно с надписью: «Турбина есть — ума не надо». Единственной связью с эпатажными гонками в Петербурге можно считать лишь коллаж с персонажем «Властелина Колец» Голлумом — вот только вместо кольца всевластия уродец держит примелькавшуюся Петербургу Subaru. К слову, на нее гонщик поставил значок Toyota, очевидно посчитав это загвоздкой для дорожной полиции. Весело и местами ненаказуемо.

    К слову, за вояж по Исаакиевской площади водителя синей иномарки так и не наказали. Номеров на видеозаписи не видно, а, значит, и установить вину конкретного водителя проблематично. Тем более, что оштрафовать можно только за скорость, какую пока не один радар не измерил. Что касается дыма под колесами, то нет такой административной статьи на нашего Максима — Борща.

    Официально у Максима не было серьезных проблем с законом. В 2008-м году он имел неприятный опыт общения с сотрудниками Госнаркоконтроля и даже был под подпиской о невыезде. Вероятно, прокатило. Также в правовом портфолио есть дорожные штрафы. Так, с 2007 года у него 42 протокола. Это много, если не разделить 42 на 10, после чего выходит – примерно раз в квартал. При таком авто-родео – это чепуха.

    Кроме харизмы у парня есть и высшее образование. Он окончил Санкт-Петербургский государственный архитектурно-строительный университет. Факультет – автомобильно-дорожный, что предсказуемо. Может, и поэтому его тянет к классическим зданиям. Разумеется, идеальное место – Дворцовая площадь.

    скриншот со страницы instagram

    И хотя род его деятельности большинству окружающих неясен, гонщик явно не бедствует. И речь не только об автомобилях. Например, Максим много путешествует. Последний отпуск, судя по всему, провел в Китае. Бывал и в Европе. Не чужд тому, что сейчас модно называть Luxury.

    Секрет популярности петербургского гонщика в социальности. В основном его поклонники — парни и девушки от тридцати и младше. Те, кто вырос на компьютерных играх Need for Speed и фильмах «Форсаж» с Вином Дизелем. А их интерес к стритрейсу подогревают различные мастерские и магазины автозапчастей. Те, кто способны превратить ваш бываленький Opel Manta в иномарку голливудского лоска. И не важно, в какой части России находится магазин. Посыл следующий: «мы можем сделать тебя таким же крутым». Такой вот агрессивный, но все же грамотный и современный интернет-маркетинг.

    Единственные представители автомира, у кого стритрейсеры вызывают изжогу — джиперы. Многие из них так и не простили государству гонения, которые автоинспекция устроила на нестандартные автомобили. Тогда люди в погонах по всей стране требовали привести вездеходы и внедорожники в соответствие с техническим регламентом. Те же джиперы, кстати, предпочитают для заездов глухие места и в городах никого не раздражают. Сказать то же самое про стритрейсеров труднее. Зато для них оборудуют специальные автодромы. В Петербурге такой есть на Московском шоссе. Но там зрителей, безусловно, меньше. Да и образ жизни, плавно, но давно создавший субкультуру, уединения не потерпит. Это как руферам лазить в лесу по елкам.

    По материалам 47news.ru