При чем тут борщ когда такие дела на кухне

Почитал и посмотрел я тут в гнуснопрославленном сообществе «АНТИСОВЕТСКАЯ ЛИГА»

СССР: Люди 80-х. Фото

Алан Петров перепечатал из skif-tag.livejournal.com в сообщество АНТИСОВЕТСКАЯ ЛИГА, сегодня в 14:53

Публикация, как вы понимаете, весьма стандартная — заигранная до дыр антисоветская «копи-паста», также стандартно вставленная модерами МП в главную ленту блогов, обсуждать-то в общем-то и нечего. Посмотрел я фотки стандартного антисоветского набора, производства зарубежных антисоветских идеологических центров и вспомнилось мне нечто, уже ставшее «классическим» от Жванецкого: «Здесь хорошо там, где нас нет. Здесь, где нас нет, творятся героические дела и живут удивительные люди. Здесь, где нас нет, растут невиданные урожаи и один за другого идет на смерть. Здесь, где нас нет, женщины любят один раз и летчики неимоверны. Как удался фестиваль, где нас не было. Как хороши рецепты блюд, которых мы не видели. Как точны станки, на которых мы не работаем. Как много делают для нас разные учреждения. А мы все не там. А мы в это время где-то не там находимся. Или они где-то не там нас ищут?»

Это было написано давно, в начале Горби-перестройки, к огда Жванецкий ещё не был членом президиума Российского Еврейского конгресса — главного штаба сионистов и еврейских олигархов в РФии и на словах ассоциировал себя не с Израилем, а с населением СССР.

Напомню тем, кто не знает, какую миссию избрал для себя Российский Еврейский Конгресс:

Способствовать формированию еврейского плюралистического сообщества, гордящегося своим прошлым, уверенно смотрящего в будущее, крепко стоящего на российской земле лицом к Иерусалиму. «

Но в те давние перестроечные годы Жванецкий в своих публикациях ещё вещал не от имени евреев, которые «лицом к Иерусалиму», а от имени «всего совейцкого народа».

Здесь хорошо там, где нас нет. Здесь, где нас нет, творятся героические дела и живут удивительные люди. Здесь, где нас нет, растут невиданные урожаи и один за другого идет на смерть. Здесь, где нас нет, женщины любят один раз и летчики неимоверны. Как удался фестиваль, где нас не было. Как хороши рецепты блюд, которых мы не видели. Как точны станки, на которых мы не работаем. Как много делают для нас разные учреждения. А мы все не там. А мы в это время где-то не там находимся. Или они где-то не там нас ищут?

И выступают люди и рассказывают, как они обновляют, перестраивают, переносят, расширяют для удобства населения. Для удобства населению, население, населением – где ж это население. ниям. нием. И дико обидно, что все это где-то здесь. Вот же оно где-то совсем здесь. Ну вот же прямо в одном городе с нами такое творится – ночи не спишь, все выскакиваешь – где? Да вот же тут. Да вот тут, буквально.

Ведь модернизировали, подхватили, перестроились, внедрили новый коэффициент, включаешь – не работает. И медленно понимаешь, что нельзя, конечно, оценивать работу таких огромных коллективов по машинам, которые они клепают.

Ну собирают они автобус, ну это же неважно, что потом водитель на морозе собирает его опять. Что при торможении на ноги падают вентиляторы и рулевые колонки, что веником проведешь по двигателю – сметешь карбюратор, фильтр, головку блока. И после всех улучшений она тупее любого водителя, ибо он успевает реагировать на уличное движение, она – никак, хоть ты тресни. Конечно, лучше такую машину отдавать в мешке. Кому надо, тот соберет, потому что не в машине суть, а в интереснейших делах. Гораздо важнее, что творится внутри предприятия, будь то театр, автозавод или пароход.

Смешно подходить к театру с точки зрения зрителя. На спектакли не ходят – от скуки челюсть выскакивает. А то, что режиссер непрерывно ищет и ставит, ставит и ищет? Театр первым отрапортовал о подготовке к зиме, ни одного актера, не занятого в спектакле. При чем тут пустой зал? Тогда получается, что театр – для зрителя, поезд – для пассажиров, а завод – для покупателя?! Такой огромный завод – для покупателя? Нет! Это для всеобщей занятости .

Пароход – для команды, паровоз – для машиниста, столовая – для поваров, театр – для актеров, магазин – для продавцов, литература – для писателей! Нет и не может быть выхода из этих предприятий – настолько увлекательный процесс внутри. Смешно ждать снаружи чего-либо интересного. Схватил у самого передового коллектива пылесос – он не работает, потому что не он главный. При чем тут борщ, когда такие дела на кухне?!

Читайте также:  Борщ на зиму из свеклы и капусты без помидоров перца

Приходят на завод тысячи людей – строят себе базу отдыха, открывают новую столовую, озеленяют территорию, получают к празднику заказы. Что главное – занять эти тысячи работой или дать тем тысячам пылесосы, без которых они жили и живут?!

Стучит в море пустой пароход, дымит по улице пустой грузовик, стоит в городе пустой магазин, а вокруг кипит жизнь, люди поддерживают друг друга, выступают на собраниях, выручают, помогают в работе, знающий обучает отстающего, пожилой передает молодым, бригада избавляется от пьяницы, непрерывно улучшается и совершенствуется станочный парк, и научные исследования удовлетворяют самым высоким требованиям. А включаешь – не работает. И не надо включать. Не для вас это все. Не для того – чтоб включали, для того – чтоб делали.

Где надо, работает, там потребитель главный. А где не надо, там процесс важнее результата; процесс – это жизнь, результат – это смерть. А попробуй только по результату. Это куда ж пойдут тысячи, сотни тысяч? Они пойдут в покупатели. Нет уж, пусть лучше будут производителями, пусть знают, чего от себя ожидать.

Смешно оценивать ТВ по передачам, больницы – по вылеченным. Конечно, мы по количеству врачей обогнали всех, теперь бы отстать по количеству больных, но тогда пропадает смысл работы коллектива, загружающего самого себя. Тогда о нашей работе надо спрашивать совершенно посторонних. А разве они знают, что мы сэкономили, что отпраздновали, кого вселили, кого уволили? Что расскажет изделие о жизни коллектива? Что будет в новостях, которых так жадно ждет население: пущена вторая очередь, задута третья домна, пущен первый карьер, дал ток третий агрегат. Кто знает, сколько их там, когда начнут, когда закончат?

Определенность – это неисправимо, а неопределенность – это жизнь. Развернулись работы по озеленению. Не для озеленения эти работы. Пылесос работает? Нет! Один бит информации. А как сегодня дела у коллектива пылесосного завода, как с утра собираются люди, как в обед приезжают артисты, как между сменами торгует автолавка, как психологи помогают начальникам цехов, как дублеры работают директорами – миллионы битов, пьес, романов.

Пылесос – для одного, пылесосный завод – для тысяч. Потому так замолкают люди, собравшиеся в пароход, завод, в институт. Дадут одно поршневое кольцо, и сидят пятьсот или шестьсот под надписью: «поршневое кольцо», «гибкие системы», «топливная аппаратура». Огромная внутренняя жизнь, хоть и без видимого результата, но с огромными новостями, так радующими сидящих тут же, этакое состояние запора при бурной работе организма.

А машину как-нибудь дома соберем, квартиру достроим, платье перешьем, трактор придумаем, самолет в квартире склепаем и покажем в самой острой передаче под девизом: «Один может то, чего все не могут».

Остроумно, не правда ли? Да с фирменными еврейскими «подковырочками» Жванецкого.

Однако — время прошло и мы уже имеем опыт последних 25 лет, когда «Паровоз для машиниста» был разрушен. Это мы, глупыши, думали, что тот «аидише паравоз» из юморески Жванецкого — отвлечённая метафора, так, какой-то неизвестный нам паровоз. Но оказалось, что в образе паровоза была вся советская промышленность и производство . мы тупо хихикали над «остроумием» Жванецкого, а реально попросту глотали яд враждебной пропаганды, убеждавшей нас, что «СССР неэффективен«, «СССР обречён«, «промышленность СССР надо порушить» ибо она «не работает«.

И вот, подводя итоги последних 25 лет, оглянемся вокруг:

«Неэффективных» заводов, производящих пылесосы, которые «включаешь-не работает» на радость Жванецкому уже нет.

А значит и нет рабочих мест. А значит — безработица, нищета, преступность, наркомания, сиротство, прочие социальные беды. Жванецкий писал: «Приходят на завод тысячи людей – строят себе базу отдыха, открывают новую столовую, озеленяют территорию, получают к празднику заказы. Что главное – занять эти тысячи работой или дать тем тысячам пылесосы, без которых они жили и живут?!» Но мы-то с вами видим теперь, что нет уже ни завода, ни базы отдыха, ни столовой, ни заказов к празднику — но и ОТЕЧЕСТВЕННЫХ ПЫЛЕСОСОВ ТОЖЕ НЕТ!

«Спасибо» агитатору-горлану-главарю Еврейского Конгресса Жванецкому — мы теперь даём работу и создаём рабочие места в странах его хозяев — в США и Израиле, покупая импортные пылесосы, в ответ на опустошение недр собственной страны.

Теперь в Израиле и в ЕС построены заводы по производству пылесосов для раскрытого настежь вступлением в ВТО российского рынка, там, на Западе, их «паровозы для машиниста» им отнюдь не в тягость, они хвастают теперь перед нами своими столовыми и при заводах и базами отдыха.

Читайте также:  Как сварить вкусный красный борщ с мясом украинский рецепт

«Гениальная операция» была проделана когда-то с помощью всех этих сионистов Жванецких, Хазановых и прочих еврейских «сатириков»! Затраты на них Запад делал минимальные, а ущерб СССР в этой информ-войне против СССР сионисты-«сатирики», «подкожные» пропагандоны антисоветчины, приносили огромнейший.

Да, забыл сказать, подводя итог:

импортные пылесосы нарочно ныне делают хлипкими, недолговечными, чтобы ломались сразу после окончания гарантийного срока — иначе просто на них не будет спроса и зарубежные производители останутся без прибыли: если старый не ломается, то зачем покупать новый пылесос?

А потому: купил импортный пылесос, в скором времени включаешь — не работает! Но уже нет того отечественного завода с гарантированной работой, столовой, базой отдыха и заказами к празднику.

P.S. Жванецкий:» Здесь хорошо там, где нас нет. «

Сионисты Жванецкий и Алан Петров, могло бы быть хорошо здесь, если бы вас вообще в природе не существовало. Но, увы, вы ещё пока (надеюсь недолго уже) всё же существуете.

По материалам maxpark.com

Здесь хорошо там, где нас нет. Здесь, где нас нет, творятся героические дела и живут удивительные люди. Здесь, где нас нет, растут невиданные урожаи и один за другого идет на смерть. Здесь, где нас нет, женщины любят один раз и летчики неимоверны. Как удался фестиваль, где нас не было. Как хороши рецепты блюд, которых мы не видели. Как точны станки, на которых мы не работаем. Как много делают для нас разные учреждения. А мы все не там. А мы в это время где-то не там находимся. Или они где-то не там нас ищут?

И выступают люди и рассказывают, как они обновляют, перестраивают, переносят, расширяют для удобства населения. Для удобства населению, население, населением – где ж это население. ниям. нием. И дико обидно, что все это где-то здесь. Вот же оно где-то совсем здесь. Ну вот же прямо в одном городе с нами такое творится – ночи не спишь, все выскакиваешь – где? Да вот же тут. Да вот тут, буквально.

Ведь модернизировали, подхватили, перестроились, внедрили новый коэффициент, включаешь – не работает. И медленно понимаешь, что нельзя, конечно, оценивать работу таких огромных коллективов по машинам, которые они клепают.

Ну собирают они автобус, ну это же неважно, что потом водитель на морозе собирает его опять. Что при торможении на ноги падают вентиляторы и рулевые колонки, что веником проведешь по двигателю – сметешь карбюратор, фильтр, головку блока. И после всех улучшений она тупее любого водителя, ибо он успевает реагировать на уличное движение, она – никак, хоть ты тресни. Конечно, лучше такую машину отдавать в мешке. Кому надо, тот соберет, потому что не в машине суть, а в интереснейших делах. Гораздо важнее, что творится внутри предприятия, будь то театр, автозавод или пароход.

Смешно подходить к театру с точки зрения зрителя. На спектакли не ходят – от скуки челюсть выскакивает. А то, что режиссер непрерывно ищет и ставит, ставит и ищет? Театр первым отрапортовал о подготовке к зиме, ни одного актера, не занятого в спектакле. При чем тут пустой зал? Тогда получается, что театр – для зрителя, поезд – для пассажиров, а завод – для покупателя?! Такой огромный завод – для покупателя? Нет! Это для всеобщей занятости.

Пароход – для команды, паровоз – для машиниста, столовая – для поваров, театр – для актеров, магазин – для продавцов, литература – для писателей! Нет и не может быть выхода из этих предприятий – настолько увлекательный процесс внутри. Смешно ждать снаружи чего-либо интересного. Схватил у самого передового коллектива пылесос – он не работает, потому что не он главный. При чем тут борщ, когда такие дела на кухне?!

Приходят на завод тысячи людей – строят себе базу отдыха, открывают новую столовую, озеленяют территорию, получают к празднику заказы. Что главное – занять эти тысячи работой или дать тем тысячам пылесосы, без которых они жили и живут?!

Стучит в море пустой пароход, дымит по улице пустой грузовик, стоит в городе пустой магазин, а вокруг кипит жизнь, люди поддерживают друг друга, выступают на собраниях, выручают, помогают в работе, знающий обучает отстающего, пожилой передает молодым, бригада избавляется от пьяницы, непрерывно улучшается и совершенствуется станочный парк, и научные исследования удовлетворяют самым высоким требованиям. А включаешь – не работает. И не надо включать. Не для вас это все. Не для того – чтоб включали, для того – чтоб делали.

Читайте также:  Здесь был борщ с капустой но не красный

Где надо, работает, там потребитель главный. А где не надо, там процесс важнее результата; процесс – это жизнь, результат – это смерть. А попробуй только по результату. Это куда ж пойдут тысячи, сотни тысяч? Они пойдут в покупатели. Нет уж, пусть лучше будут производителями, пусть знают, чего от себя ожидать.

Смешно оценивать ТВ по передачам, больницы – по вылеченным. Конечно, мы по количеству врачей обогнали всех, теперь бы отстать по количеству больных, но тогда пропадает смысл работы коллектива, загружающего самого себя. Тогда о нашей работе надо спрашивать совершенно посторонних. А разве они знают, что мы сэкономили, что отпраздновали, кого вселили, кого уволили? Что расскажет изделие о жизни коллектива? Что будет в новостях, которых так жадно ждет население: пущена вторая очередь, задута третья домна, пущен первый карьер, дал ток третий агрегат. Кто знает, сколько их там, когда начнут, когда закончат?

Определенность – это неисправимо, а неопределенность – это жизнь. Развернулись работы по озеленению. Не для озеленения эти работы. Пылесос работает? Нет! Один бит информации. А как сегодня дела у коллектива пылесосного завода, как с утра собираются люди, как в обед приезжают артисты, как между сменами торгует автолавка, как психологи помогают начальникам цехов, как дублеры работают директорами – миллионы битов, пьес, романов.

Пылесос – для одного, пылесосный завод – для тысяч. Потому так замолкают люди, собравшиеся в пароход, завод, в институт. Дадут одно поршневое кольцо, и сидят пятьсот или шестьсот под надписью: «поршневое кольцо», «гибкие системы», «топливная аппаратура». Огромная внутренняя жизнь, хоть и без видимого результата, но с огромными новостями, так радующими сидящих тут же, этакое состояние запора при бурной работе организма.

А машину как-нибудь дома соберем, квартиру достроим, платье перешьем, трактор придумаем, самолет в квартире склепаем и покажем в самой острой передаче под девизом: «Один может то, чего все не могут».

По материалам odesskiy.com

Лучше семь раз покрыться потом, чем один раз инеем!
Лучше длинная живая очеpедь, чем коpоткая автоматная.
Пешеход всегда прав. Пока жив.
Главное — не перейти улицу на тот свет.

Красиво жить не запретишь. Но помешать можно.
Не водите машину быстрее, чем летает ваш ангел-хранитель.
Я слишком быстро вожу машину, чтобы переживать из-за холестерина.
Все люди братья, но не все по разуму.

Ученье — свет, а неученье — приятный полумрак.
Мысль только тогда мысль, когда ее головой думают.
Мало знать себе цену — надо еще пользоваться спросом.
Одна голова — хоpошо, а с туловищем лучше.

Обидно, когда твои мечты сбываются у других.

Воспитанный мужчина не сделает замечания женщине, плохо несущей шпалу.
Высшая степень смущения — два взгляда, встретившиеся в замочной скважине.
Все идет хорошо, только мимо.

Пусть лучше над тобою смеются, чем плачут.
Труднее всего человеку дается то, что дается не ему.
Мало найти свое место в жизни, надо найти его первым.
Если человек знает, чего он хочет, значит, он или много знает, или мало хочет.

Нашедшего выход затаптывают первым!
Из двух зол я выбиpаю то, какое pаньше не пpобовал.

Не нужно бежать от снайпера, только умрешь уставшим.
Много хороших людей на свете.. Но на том свете их больше.
В жизни всегда есть место подвигу. Надо только быть подальше от этого места.
Положительные эмоции — это эмоции, которые возникают, если на всё положить.

Какая крыша не любит быстрой езды?
Пришел — спасибо, ушел — большое спасибо.
Каждый человек по-своему прав. А по-моему нет.
Чтобы я увидел тебя на костылях, а ты меня одним глазом!

Все великие давно уже умерли, да и мне что-то нездоровится..
Помню, у меня в 43-м так ноги болели. а купил 45-й и нормально..
Как жаль, что вы наконец-то уходите.
Рожденный ползать — везде пролезет.

Встретили меня по одежке, проводили тоже плохо.
Идея пришла в его голову и теперь упорно ищет мозг.
Я бесконечно уважаю чудовищный выбор моего народа.
У одних оба полушария защищены черепом, у других — штанами.

Дул такой сильный ветер, что сигареты выворачивало вместе с зубами.
Для мании величия не требуется величия, а вполне хватит мании.
Добpо всегда побеждает зло — значит, кто победил, тот и добpый.

Только в день рожденья узнаешь, сколько в мире ненужных вещей .
Люди делятся на тех, на кого можно положиться и на тех, на кого нужно положить.
Жизнь — как рояль: клавиша белая, клавиша черная. крышка.

По материалам mahavam.livejournal.com